ОСН "За Родину"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ОСН "За Родину" » Библиотека » «Хроника чеченской бойни и шесть дней в Буденновске» Игорь Бунич


«Хроника чеченской бойни и шесть дней в Буденновске» Игорь Бунич

Сообщений 1 страница 20 из 38

1

Предисловие автора

Меня часто упрекают в том, что в своих книгах я ни на кого не ссылаюсь. Видимо, критикующие не понимают, что я пишу для массового читателя, а не докторские диссертации.

Эту книгу я хочу начать прямо со ссылки... на самого себя. Заканчивая хронику , я предостерегал о начале новой эпохи - эпохи политической клоунады. .

Я написал эти слова в декабре 1993 года, когда в воздухе еще стояло гулкое эхо танковых залпов по помпезному зданию Белого Дома в центре Москвы. Эхо было настолько гулким, что возникало опасение - оно в любой момент может перерасти в бесконечную оглушительную канонаду из тысяч артиллерийских и танковых стволов, усиленную ревом установок залпового огня и свистом авиабомб.

Так и произошло. Антракт между двумя действиями со смертельными трюками оказался очень коротким.

Как и положено по жанру, второе действие стало намного круче первого, и, что больше всего ценится зрителями, оказалось с весьма неожиданным концом. Захватывает дух: каково же будет третье действие, просто обязанное быть завлекательнее второго?

2

Глава 1. Пролог или тихое шипение бикфордова шнура

Пей чашу горькую измены
Из грязных рук своей страны...
(Из песни, сложенной русскими
в Грозном в январе 1995 года)

Над свободной Россией хмуро поднималось тяжелое утро 25 ноября 1994 года. Приветствуя новый день, утренние газеты писали о том, что "наша демократия напоминает светофор, у которого горят все три огня". На Московской валютной бирже курс американского доллара подскочил на 18 пунктов по сравнению со вчерашним днем и стал равен 3216 рублям.

В одном из храмов столицы отмечался 40-ой день с момента убийства журналиста Дмитрия Холодова, разорванного на куски взрывом мины, подложенной ему в портфель. Сам президент Ельцин взял расследование этого убийства под личный контроль. Впрочем, как уверяли столичные циники, "личный контроль президента" дает гарантию, что убийц не найдут никогда. Тем более, что покойный Холодов в качестве корреспондента скандальной газеты "Московский комсомолец" шнырял по Чечне и сопредельным территориям, стараясь выяснить, откуда в свободную Ичкерию идут эшелоны с оружием и боеприпасами с таким напряженным графиком движения, как накануне битвы на Курской дуге.

"Нам наплевать на этого журналиста, порожденного жалкой газетенкой!" - объявил кандидат в будущие президенты Свободной России депутат Государственной Думы Владимир Вольфович Жириновский, как всегда, в несколько огрубленном виде доводя до сведения народа мнение президентского окружения. Жириновский выступал в Краснодаре перед своими сторонниками. Но и те были некоторым образом шокированы. Соборные и богобоязненные люди не любят таких резких высказываний о мертвых, даже если они им при жизни и не симпатизировали. Потому на этом месте речь вождя не была прервана оглушительными аплодисментами...

В итоге сорокадневного следствия по делу об убийстве Холодова ФСК, еще раз подтвердив свою высокую репутацию, пришло к сенсационному выводу о том, что "убийство Холодова связано с его профессиональной деятельностью", о чем поведал населению руководитель Центра общественных связей ФСК генерал Александр Михайлов. Лицо генерала светилось важностью и значимостью сделанного сообщения, как-будто он и его коллеги открыли новый физический закон.

То, что в ФСК через сорок дней еще помнили об убийстве Холодова, вызывало некоторое удивление, поскольку у Федеральной Службы контрразведки была пропасть своих дел, по сравнению с которыми убийство какого-то малоизвестного журналиста выглядело просто смешным.

Во-первых, именным указом президента ФСК возвращались следственные функции, восстанавливались следственные управления и отделы, что, в свою очередь, вело к возобновлению огромного числа уголовных дел, оставшихся от якобы распущенного КГБ.

В родное лоно возвращался и старый "чекистский" изолятор в Лефортово. Понимая, что подобные подарки надо как-то отрабатывать, ФСК начала раскручивать новую волну шпиономании, обвинив, для начала, в шпионаже "Фонд Сореса", на деньги которого жили, как в сиротском интернате, русская наука, литература и искусство.

Видимо, было принято решение "чтобы они сдохли", а потому "Фонд Сореса" стали чекистской палкой отгонять от "сирот", брошенных Россией-мамой. Точно таким же методом умирающих от голода в Поволжье в свое время отгоняли от "Организации Американской Помощи"...

Но были дела и поважнее. Сотрудники ФСК с кейсами, набитыми пачками 50-тысячных купюр, ездили по подмосковным гарнизонам, включая элитные Кантемировскую и Таманскую дивизии, ведя там приватные разговоры с некоторыми офицерами, предварительно отобранными по рекомендации Особых отделов. Пачки банкнот исчезали в офицерских карманах, а сами офицеры таинственным образом исчезали из своих воинских частей...

А жизнь шла своим чередом.

На экранах телевизоров вновь возникла реклама "МММ".

Неожиданно было объявлено о кончине президента банка "Чара" Владимира Ильича Рачука, "нагревшего" своих интеллигентных клиентов на миллиарды рублей.

В Москве продолжался суд над генералом Сильвестровым, куда-то сплавившим примерно 40 тысяч тонн боеприпасов, принадлежавших некогда Западной Группе Войск - ныне уже не существующей.

Московская милиция арестовала некоего умельца, делающего бомбы, замаскированные под банки с пивом, а священник отец Баранов освятил помещение газеты "Московский комсомолец", где произошел взрыв, убивший Дмитрия Холодова. Близкая к ФСК газета "Пульс Тушино" сравнила это действо c "освящением (?) публичного дома". Демократия сверкала многогранностью, как дорогой алмаз.

Откуда-то с государственных окраин глухо доносилась стрельба, к которой все давно привыкли, не обращая не нее ровным счетом никакого внимания...

Почти никто не обратил внимания на то, что вновь пришли в движение "президентские заточки", предвещая пролитие крови.

Одна из этих "заточек" - Руслан Хасбулатов - засунутая на какое-то время в сапог Лефортовской тюрьмы и вынутая оттуда по "думской амнистии", снова объявилась, сверкая своими неровными гранями в буграх и заусеницах. Объявилась в Чечне, бросив в Москве свою шикарную квартиру, о которой некогда взахлеб писали все столичные газеты. Бросив, конечно, не навсегда, поскольку трудно было поверить, что Хасбулатов готов был обменять эту квартиру на скромный коттеджик в чеченском селении Толстой-Юрт, где он обосновался.

3

Руслан Имранович никогда не страдал от ложной скромности. "Пора понять, - объяснял корреспондентам свергнутый "спикер", - что в Чечне я общепризнанный лидер". И в голосе его звучали зловещие нотки времен октябрьского путча 1993 года. Одет был Хасбулатов в офицерскую тужурку старого образца, но без погон и выглядел очень воинственно, хотя сам считал себя "миротворцем". "Заточка" может выполнять миротворческие функции только будучи приставленной к чьему-то горлу.

Хасбулатов, со свойственным ему полным непониманием реальной обстановки, столь ярко продемонстрированным во времена октябрьских событий, почему-то считал, что он уже вцепился в горло президента Чечни генерала Дудаева.

Сам же генерал, обосновавшись в помпезном здании бывшего рескома КПСС, переименованном в президентский дворец, наблюдал за Хасбулатовым с некоторой смесью презрения и непонимания, с какой обычно генералы наблюдают за слишком крикливыми и активными "шпаками".

Некоторое непонимание, которое вызывала у генерала Дудаева деятельность своего старого приятеля Руслана Хасбулатова, говорило о том, что президент Чечни, как и всякий генерал, а особенно, генерал-нацмен, плохо знал историю той страны, которая вручила ему в свое время офицерские погоны. А страна, вручившая ему погоны генерала и сделавшая его президентом с напутствием "съесть столько суверенитета, сколько он в состоянии проглотить", еще, в сущности, собственной истории не имела и пользовалась богатым опытом почивших в бозе Советского Союза и Российской Империи.

Можно, конечно, стереотипно сказать, что с момента объявления Чечни независимым и суверенным государством летом 1991 года, Дудаев костью в горле сидел у всех руководящих лиц в Кремле. Но сказать так - значит сильно погрешить против истины. "Костью в горле" Дудаев ни для кого в Москве не был. Если его и можно с чем-либо сравнить, то, скорее, с наркотической таблеткой, засунутой под язык для возбуждения и повышения работоспособности в среде навязчивых галлюцинаций.

Наркотический галлюцинат - вот кем постоянно был Дудаев для нового руководства в Москве. Отозванный по рекомендации Хасбулатова из Прибалтики, где он служил командиром бомбардировочной дивизии, и срочно произведенный в генерал-майоры Джохар Дудаев был послан, в Чечню для свержения коммунистического режима Завгаева-Семенова и утверждения на Северном Кавказе новых "общечеловеческих ценностей". На случай непредвиденных обстоятельств на Кавказе и ожидавшихся там прокоммунистических мятежей, новоиспеченный генерал имел от Москвы самые широкие полномочия, которые либо вообще не поддаются никакой трактовке, либо могут трактоваться, как угодно.

Руслан Хасбулатов, катапультированный с обшарпанного профессорского стула на роль второго лица в государстве, страдал от кессонной болезни в такой острой форме, что ничего не видел вокруг себя, кроме сладчайших галлюцинаций. Одной из них в воспаленном воображении "спикера" был тугодумный и обремененный всевозможными пороками первый российский президент, устранение которого от власти казалось делом простым и чисто техническим. И Хасбулатов уже сладострастно примерял на себя "шапку Мономаха", рассматривая при этом генерала Дудаева в качестве одного из своих естественных союзников, направленного в Чечню с единственным заданием - выполнять его, Хасбулатова, распоряжения. А в том, что все его распоряжения будут одобрены президентом, живущий в галлюцинациях спикер нисколько не сомневался.

Таким образом, генерал Дудаев, невзирая на всю свою националистическую псевдориторику, долгое время являлся наконечником московского копья, приставленным к горлу Северного Кавказа.

После провала так называемого "августовского путча" в Москве в 1991 году по прямому приказу из Москвы вооруженные "гвардейцы Дудаева" захватили здание Совмина, радио и телецентра, а 6-го сентября - здание Верховного Совета Чечено-Ингушской республики. Дудаев еще не был президентом, а имел довольно длинную и не совсем понятную должность председателя Исполнительного комитета Общенационального конгресса чеченского народа. Чтобы не вступать в конфронтацию со своим старым другом по войне в Афганистане генералом Русланом Аушевым, претендующим (в качестве старшего по званию) на роль беспрекословного лидера (президента) Ингушетии, первым актом Дудаева было отделение Чечни от Ингушетии.

15 сентября 1991 года, почти в одно время с аналогичными событиями в Москве, бывшему Верховному Совету Чечено-Ингушской республики, собранному в Грозном, Дудаев предложил самораспуститься. Поскольку такой была установка из Москвы, где в то же время и почти теми же методами "самораспускали" Верховный Совет СССР, все депутаты; чечено-ингушетии покорно самораспустились. Новые выборы были назначены на 18 ноября 1991 года.

5 октября того же года, как и по всей стране, в Чечне приостанавливается деятельность старых структур КГБ, парализуется деятельность советов всех уровней, а 27 октября проводятся свободные выборы президента республики, на которых уверенно побеждает генерал Дудаев. Свое дело он сделал и с интересом смотрит на деятельность Хасбулатова. Вот будет потеха, когда и тот станет диктатором России.

Но, в отличие от своего друга и соплеменника, генерал Дудаев, если и страдает -кессонной болезнью из-за прыжка с полковничей должности в кресло президента, то в гораздо меньшей степени. Сам служа для многих наркотическим галлюцинатом, генерал значительно меньше страдает галлюцинациями. Он все же бывший летчик и умеет выходить из кессонной болезни в жестокую реальность окружающего мира. Удержаться в кресле президента в такой республике, как Чечня, не будучи имамом, может только умный и решительный политик, хорошо понимающий чаяния народа.

Генерал Дудаев имамом не был. Более того, он был и остался коммунистом, хотя искренне не понимал этого, а если и был генералом, то, разумеется, советским. И решительным. В свое время его бомбардировщики были готовы обрушить атомную бомбу на взбунтовавшийся эсминец "Сторожевой", пытавшийся уйти в Швецию. И обрушили бы, ибо генерал (тогда полковник) Дудаев умел делать так, чтобы его приказы выполнялись.

Генералы, покинувшие вооруженные силы, становясь политиками, всегда испытывают некоторую растерянность, сталкиваясь с обществом, не скованным властью и силой четырех Уставов (Дисциплинарного, Строевого, Корабельного и Внутренней службы). А потому начинают лихорадочно искать какую-то объединяющую идею, способную сплотить большие массы людей, не умеющих и не желающих ходить строем. Так, генерал Стерлигов пытался (и пытается) стать общенациональным лидером на идеях антисемитизма, генерал Руцкой - на близкой к предыдущей идеи православной державности, генерал Варенников - на идеях коммунизма, замешанных на крови нескольких внешних войн.

Поскольку все перечисленные генералы, выбранные наугад, сами не очень верят и, что самое главное, весьма плохо разбираются в сути собственных объединительных идей, дела у них идут совсем не так блестяще, как им хотелось бы.

Другое дело Дудаев! Ему не приходилось искать или мучительно выдумывать подобную идею. Эта идея витала в воздухе, делая его плотным и напряженным, ибо ее генерировала чеченская земля в течение, по меньшей мере, двух столетий. Это была идея национальной независимости. А, если говорить точнее и понятнее, - независимости от России. Присоединенные к России в результате войны, продолжавшейся (официально) более 50 лет, чеченцы делали все, чтобы каким-то образом от России отделиться.

В России, а позднее в СССР, подобные настроения пресекались чуть ли не на уровне "невысказанных мыслей" и, разумеется, исключительно путем грубого насилия и принуждения самыми варварскими методами, имеющими обобщенное название "геноцид".

По масштабам гонений, по методам геноцида (от массовых истреблений и депортаций до презрительной дискриминации и шельмования всего народа, как нации преступников, охваченных комлексом суицида) судьбу чеченцев можно сравнить разве что с судьбой евреев. Но если евреям в их тысячелетней борьбе за выживание удалось все-таки поставить дело так, что весь мир болезненно и резко реагирует на любое проявление антисемитизма, откуда бы оно ни исходило, то чеченцам этого пока не удалось.

Мир ничего не знал о них, и, что хуже всего, совершенно ими не интересовался. Кафры, зулусы, австралийские аборигены и даже, извините, канадские тюлени, когда им грозило истребление или ущемлялись их гражданские (!) права, вызывали в западном мире больше эмоций,'чем трагедия чеченского народа, продолжавшаяся 200 лет.

Прикованный к России крепкой цепью двухвекового геноцида чеченский народ вынужден вместе со своей непутевой метрополией переживать бесконечные политические катаклизмы, военные катастрофы и экономические крахи, которые обрушивались на Россию с роковой неизбежностью морского прибоя. Никто в Чечне никогда серьезно не размышлял, как они будут жить, обретя независимость, не имея ни сопредельных независимых государств, ни выхода к морю, ни даже судоходной реки. Лишь бы отделиться от России!

Эту идею Дудаев и оседлал. В конце концов, он был чеченцем и часть трагической истории своего народа познал на собственной шкуре. Когда он объявил о создании независимой республики Ичкерия, это не вызвало никаких особых эмоций не только во всем мире, что вполне понятно, но и в Москве, где это решение, судя по всему, было негласно согласовано. Острая реакция на это событие со стороны генерала Руцкого, ходившего тогда в вице-президентах, была быстро подавлена и, в конечном счете, стоила Руцкому его политического влияния, что в итоге и привело его на тюремные нары в Лефортово. В Москве многим даже нравилось иметь в составе России как бы независимое государство - нечто вроде Лесото в ЮАР, что создавало массу приятных и полезных возможностей от отмывания "грязных" денег до использования вооруженных сил "независимого государства" в качестве инструмента своей непредсказуемой внутренней политики, а при известном раскладе - и внешней.

Особенно привлекательными, на взгляд из Москвы, выглядели именно вооруженные силы "независимой республики Ичкерия", которыми надеялись манипулировать по собственному усмотрению, на что из Грозного никаких принципиальных возражений не было. Существовало даже мнение превратить новую "независимую республику" в подобие "кавказского жандарма", управляемого из Москвы, что давало последней прекрасную возможность в случае необходимости укрываться за тусклым занавесом чеченской независимости.

4

В самом деле, обстановка на Кавказе от Терека до границы с Ираном и Турцией была дестабилизирована поборниками российско-советской империи до такой степени, что все уже воевали друг с другом с нарастающим ожесточением. Грузия воевала с Южной Осетией и Абхазией, Северная Осетия сражалась с Ингушетией, Армения и Азербайджан развернули друг против друга полномасшабную войну за Нагорный Карабах.

Во всех войнах в регионе активно применялись танки, системы залпового огня и авиация. Причем, никто как-бы не знал, чья это авиация, поскольку ее принадлежность застенчиво скрывалась за стереотипной формулировкой времен корейской войны: "без опознавательных знаков". Но война есть война, и сбитые русские летчики в армянских тюрьмах, ожидая смертных приговоров (за наемничество), рассказывали сказки о каких-то азербайджанских посредниках, нанявших их вместе с самолетами по прейскуранту 2000 долларов за боевой вылет. Примерно то же самое и при тех же обстоятельствах рассказывали русские спецназовцы в бакинской тюрьме, попав в плен целым подразделением.

Волосатые уши Москвы слишком явно торчали на кровавом фоне разгорающихся межнациональных конфликтов, что нервировало многих в Кремле, пробивающемся на "международную арену" с чарующей улыбкой гаранта либерализма, свободы и демократии. А потому по кремлевским коридорам стало распространяться мнение о приведении армии свободной республики Ичкерия из полупартизанского в более современный вид.

Чеченцы - прирожденные воины, сохранившие чисто средневековые черты благородства и доблести в воинской профессии, наряду, увы, и со средневековой жестокостью. Где-где, а уж в Москве об этом знали прекрасно. Те чеченцы, что сражались в родных горах с частями русской, а потом и Красной армии, равно как и те, что в составе Красной армии сражались с немцами во второй мировой войне - все оставили о себе самое лучшее воспоминание как доблестные солдаты, готовые на любое самопожертвование. И хотя особого хода чеченцам в Советской армии никогда не было, советский Генштаб, вляпавшись в афганскую авантюру, вынужден был сформировать из чеченцев и ингушей специальные части, которые условно можно назвать горно-стрелковыми спецназами.

Результаты превзошли все ожидания, и даже возникли планы развертывания на их основе крупных формирований - что-то вроде "диких дивизий" времен первой мировой. Однако, эти планы осуществлены не были, главным образом, из-за унизительного поражения (больше, конечно, морального, чем военного), понесенного Советской армией в Афганистане. Кроме того, Советская Россия, будучи почти откровенно расистским государством, вспоминала о нацменьшинствах только в случаях, когда тем предоставлялась возможность пролить кровь за империю, во всех других случаях относясь к ним с глухим, но явным пренебрежением. Чечмеки!

В начале 1992 года в Чечне побывали все три героя августовского путча: маршал Шапошников, генерал армии Кобец и тогда еще генерал-полковник Грачев. Все они не только остались довольны тем, что на официальном языке называется "строительством вооруженных сил" молодой независимой республики, но и подписали ряд соглашений и протоколов о намерениях относительно дальнейшего прогресса в этой области. Интересно проследить, как на всех этих соглашениях и протоколах постепенно сходит на нет подпись маршала Шапошникова, и все более утверждается подпись уже генерала армии Грачева, сменившего Шапошникова на посту министра обороны. Сам же Шапошников галантно ушел в тень громадного монстра, именуемого "Росвооружение", готового в любую минуту направить в любую точку земного шара какое-угодно оружие и в любом количестве, со всеми видами оплаты: в кредит, в рассрочку и по бартеру.

От греха подальше, из Чечни были выведены все войска бывшей советской армии. Все почему-то думают, что это был чисто стихийный процесс: армия, убоявшись дудаевских угроз и устав от его ультиматумов, просто снялась и ушла восвояси, бросив при этом вооружение, боеприпасы и военные городки, включая и парочку стратегических ракетных баз, в полное распоряжение правительства нового независимого государства. На кого рассчитана эта версия - не понятно.

Вывод войск осуществлялся, как и положено в цивилизованном мире, в рамках межгосударственного соглашения, достигнутого и подписанного на самом высоком уровне. Однако, вопреки всеобщему мнению, запасов, которые были оставлены Дудаеву уходящими из Чечни бывшими советскими, а ныне российскими частями, было до смешного мало. Недели на две интенсивных боевых действий. Поэтому было подписано новое соглашение о дополнительных поставках в республику Ичкерия оружия и боеприпасов; уж чего-чего, а оружия в России было достаточно не только вооружить такую маленькую республику, но и заново перевооружить все остальные армии нашей планеты, включая и американскую.

Однако, в отличие от советских времен, когда горы оружия поставлялись кому-угодно фактически бесплатно в ответ на туманные обещания признать и полюбить немеркнущие идеи Ленина, генералу Дудаеву подобная услуга оказана не была. Напротив, за московскую щедрость он должен был оказать Кремлю некоторые услуги, которые можно назвать весьма деликатными. Дружба Москвы и Грозного предполагалась быть в равной степени искренней и тайной. В рамках этой дружбы генерал Дудаев, в частности (и прежде всего) должен был "отмыть" деньги, вырученные от продажи "налево" огромного количества оружия, некогда принадлежавшего Западной Группе Войск. А часть его получить натурой.

Просто удивительно, что кто-то умудрился сделать тайной бесследную пропажу с гигантских складов ЗГВ семидесяти тысяч тонн боеприпасов, каковыми предполагалось отвоевать третью мировую войну. Кое-что получили боснийские сербы и мусульмане, но большая часть была направлена в распоряжение набирающей силу армии республики Ичкерия.

Когда возникла необходимость в назидательных целях отобрать у возомнившей о себе Грузии ее исконную провинцию Абхазия, то чеченская армия прекрасно продемонстрировала свои боевые возможности. Через декоративную "Конфедерацию горских народов Кавказа" в Абхазию было послано подразделение вооруженных сил Чечни под командованием тогда еще майора Шамиля Басаева. Это подразделение, получившее позднее условное наименование "Абхазского батальона", разгромило отборные части старого друга президента Ельцина по политбюро Эдуарда Шеварнадзе, взяло штурмом Сухуми и водрузило над сожженным зданием бывшего горкома КПСС рядом с незаметным знаменем Абхазии (которого никто не знал) гордый зеленый флаг республики Ичкерия, на который тоже тоже никто почему-то не обратил внимания.

Российская армия обеспечила Басаеву поддержку с воздуха, а Черноморский флот, полоща по ветру военно-морские флаги несуществующей страны - Советского Союза - оказал поддержку с моря. Первое боевое крещение "союзников" на территории Абхазии закончилось полным триумфом и созданием на Кавказе еще одного независимого государства.[1]

[1] Сейчас, когда в Кремле ломают голову, как обратно присоединить Абхазию к Грузии в качестве подарка "исправившемуся" Шеварнадзе, а Шумейко публично обзывает своего друга Ардзинбу "таким же преступником, что и Дудаев",- сколачивается уже фактически сформившийся чечено-абхазский военный союз, чтобы всем на Кавказе стало совсем хорошо.

5

Однако, профессионалы из ГРУ, наблюдавшие за действиями чеченских бойцов в ходе боевых действий, хотя и отметили их несомненную воинственность и беззаветную доблесть, обратили внимание на недостаточный профессионализм, особенно на всех уровнях контроля и управления. К мнению профессионалов прислушались, и было принято решение, которое легло в основу еще одного "межгосударственного" соглашения о подготовке чеченских бойцов в учебных центрах, где обучаются своему мудреному мастерству спецназы ГРУ.

Если кто-то думает, что спецназ ГРУ это все равно, что ОМОН или какой-нибудь СОБР, то он жестоко ошибается. Это даже не ВДВ или морская пехота. Это гораздо серьезнее. Перед кончиной Советского Союза общая численность спецназов ГРУ была, примерно, эквивалентна трем бригадам. Если миллионы телезрителей с умилением наблюдали, как воздушные десантники разбивают лбами кирпичную кладку, а морские пехотинцы по горло в холодной воде несут на руках средний танк, то учений спецназа ГРУ не видел никто, кроме разве Дмитрия Холодова. Но и тот почти никому не успел об этом рассказать.

Когда-то тремя бригадами этого спецназа планировали завоевать старуху-Европу и, несомненно, так бы и поступили, не страшись "кремлевские старцы" ядерного возмездия. Уж очень им не хотелось коротать остаток своих дней в подземных бункерах.

Впрочем, существовали планы захвата всех западных КП управления ядерным оружием еще до начала конфликта силами того же самого спецназа ГРУ, что сделало бы Европу и вовсе безоружной, когда бы на нее хлынула, "гремя броней, сверкая блеском стали", всесокрушающая лавина из нескольких десятков тысяч советских танков."

Так бы оно, наверное, и произошло, если бы большая часть сил так называемого "ядерного возмездия" не была развернута в океане на борту практически неуловимых американских подводных лодок, куда спецназам ГРУ, при всем их мастерстве, было, увы, не дотянуться. На западе это отлично понимали и в многочисленных сценариях хода (и исхода) Третьей мировой войны, на которых оттачивали свои стратегические мысли натовские генералы, всегда предусматривался почти полный захват Европы советской армией и мощный удар ядерными ракетами из глубин океана сразу по 60-ти крупным городам Советского Союза. А потому в Европе царили мир и благодать.

Но тем не менее спецназ ГРУ продолжал оттачивать свою боевую подготовку. Если не вдаваться в подробности, она (боевая подготовка) заключалась в следующем: еще до начала официальных боевых действий отряды спецназа численностью от 30 до 200 человек (в зависимости от поставленной задачи) начинают поход по территории намеченного противника, таща на себе все необходимое для двухнедельного боя так называемой "высокой эффективности" - т.е. практически непрерывной пальбы в течение указанного срока.

Даже, если при этом вся служба безопасности противника поднята по тревоге и, как говорится, поставлена на уши, она ничего не должна была заметить. Отряд, выйдя из условной точки А, как бы дематериализовывался с тем, чтобы материализоваться только в указанной точке Б и то условно. Признаком его материализации должно было стать уничтожение или захват намеченного объекта, конкретного лица или группы лиц (скажем, какого-нибудь крупного штаба, узла связи или даже кабинета министров вместе с президентом).

Существовали и различные элегантные методы убеждения захваченного президента объявить о капитуляции своей страны. И тому подобное. Боя при этом предполагалось избегать всеми средствами, но уж коли этот бой был необходим, спецназовцы умели его вести так, что у противника складывалось впечатление, что к ним в гости пожаловала целая общевойсковая армия со всеми своими тылами и средствами обеспечения. Со стороны же сверхбдительный взгляд какого-нибудь многоопытного полицейского из отдела по борьбе с терроризмом не должен был увидеть ничего более, кроме группы молодых людей и девушек, "хиппующих" в каких-нибудь подержанных микроавтобусах, где даже после тщательного обыска не удавалось обнаружить ничего более криминального, чем порнографические открытки.

Спецназ ГРУ ежеквартально, т.е. по-сезонно, проводил свои учения, как на территории СССР, так и в странах, где ему предстояло действовать в случае начала военных действий. Учения за пределами СССР, в силу некоторой специфики западных стран, всегда проходили гораздо легче, нежели на собственной территории, где их условия были намного жестче.

Сценарии и вводные были самые разнообразные, но усредненное задание отряда ГРУ выглядело следующим образом.

Отряд выходил откуда-нибудь из-под Минска, где было развернуто несколько центров подготовки, и должен был проследовать в Крым или на Кавказ, где также была развернута сеть учебных лагерей и баз. По дороге, скажем, в Киеве или в Ростове, отряд должен был похитить какого-нибудь генерала в ранге командующего округом или его заместителя, условно (а иногда и нет) взорвать и сжечь несколько заранее определенных объектов и раствориться на одной из своих секретных баз. Незадолго до прибытия на эту базу похищенный генерал отпускался, поскольку на базу его доставлять запрещалось в интересах обеспечения секретности. (Подобные базы, разумеется, существовали не только на территории СССР). Однако, подобный "учебный" поход считался у спецназовцев легким и осуществлялся в описанных условиях исключительно для первой обкатки "молодняка". Да и то не всегда. Обычно учения на собственной территории проходили в неимоверно сложных условиях. Еще до выхода отряда в учебный рейд все гор- и райотделы МВД и КГБ заранее оповещались о том, что группа опасных преступников, совершив коллективный побег из мест лишения свободы, пробирается в южные районы страны, собираясь по пути совершить целую серию разбойных нападений. При этом, как правило, предполагаемый маршрут отряда указывался в ориентировке довольно точно, а сами спецназовцы предупреждались, что, попади они в руки "правоохранительных органов", ни на какую помощь извне им рассчитывать не придется. В условиях советских законов это всегда означало почти верную смерть, а на языке спецназа означало не более, чем учения с условным приближением к реальной обстановке...

Увы, как всегда случалось в истории нашего несчастного Отечества, армии, нацеленной на Европу и Америку и соответственно обученной, пришлось действовать в условиях дикой, горной, азиатской страны, где все отработанные до мелочей методики, наставления (и даже обувь) оказались совершенно неэффективными, принуждая к импровизации на ходу. Но для импровизации было очень мало простора. Один европейский вид спецназовцев уже выдавал их с головой, ведя к ненужным и обидным потерям и даже к крупным провалам. Но даже и в этих кошмарных условиях спецназ ГРУ совершил несколько очень смелых операций в Карачи и Исламабаде, а в Пешевере вообще чувствовал себя как дома. Но для этого в его ряды пришлось влить большое количество чеченцев, ингушей и дагестанцев.

Поражение в Афганистане и вскоре последовавшее за тем крушение коммунистического режима и развал Советского Союза, хотя и больно ударили по спецназу ГРУ, как и по всем остальным силовым структурам рухнувшей империи, тем не менее, позволил им сохранить костяк своих уникальных подразделений и основные базы их подготовки. Вот на этих-то базах и решено было немного поднатаскать вооруженные силы республики Ичкерия.

В результате генерал Дудаев получил в свое распоряжение целых две бригады спецназа ГРУ, в то время как в России к тому времени их оставалось полторы.

Со своего стратегического поста в Грозном генерал Дудаев, контролируя традиционные пути России на юг - Закавказье и далее (и, разумеется, в обратном направлении), опираясь уже на мощнейшую армию, значительно уже превосходящую недоукомплектованные и рассредоточенные по большой территории войска Северо-Кавказского военного округа. Мог чувствовать себя вполне прочно, пропуская мимо ушей многие из московских нравоучений.

К сожалению,- генерал Дудаев, хотя и считал себя "свободно избранным президентом" независимой республики, так им и не стал, превратившись из командира дивизии в командующего армией и рассматривая всю Чечню как один большой гарнизон, в котором служба тыла и материально-технического обеспечения занималась перепродажей нефти, алюминия и оружия, потоком идущего из российских "леваков". При этом местному населению, как коренному чеченскому, официально ставшему независимым, так и русскому, попавшему в двусмысленное, если не сказать - в идиотское положение, новая власть не оказывала ни
малейшего внимания. Заработная плата работникам нефтехимической промышленности - уникального и единственного в своем роде комплекса, построенного в годы советской власти приходила из России, а доходы от него, хотя и сокращающиеся с каждым месяцем, шли в казну Дудаева. Из России же шло энергоснабжение, все виды социального обеспечения и, если в этом отношении существовали какие-либо сбои, то не в большей степени, чем по всей стране.

Таким образом, молодая республика Ичкерия не умирала с голода только благодаря тому, что обеспечивалась Россией - не Бог весть как, конечно, но никто там особо не бедствовал. Собственные же деньги, вырученные от продажи нефти, оружия, реализации фальшивых банковских авизо и наркотиков правительство Дудаева тратило на укрепление собственных вооруженных сил и на активную политическую деятельность.

Первое недовольство Москвы выразили робкие попытки Грозного добиться признания независимости Чечни со стороны мирового сообщества. Этот вопрос никогда не обсуждался на секретных переговорах и был своего рода дудаевской самодеятельностью.

Начали, как и водится в современном мире, с Соединенных Штатов. Хотя чиновники госдепартамента, куда прибыли дудаевские эмиссары, так и не поняли, чего от них хотят и о какой, собственно, стране идет речь - Чечню - Ичкерию не нашли ни в одном справочнике бывшего СССР, а на американских географических картах сразу за Тереком начиналась Грузия или Джорджия, как было написано на карте - Москва отреагировала резко и даже с некоторым оттенком истерики, снова громогласно заявив о Чечне, как о неотъемлемой части России. А это уже было нарушением ранее достигнутых соглашений. Никто и не думал запрещать Дудаеву какие-либо импровизации на международной арене, поскольку новые руководители России в глубине души рассматривали все соглашения с Дудаевым как игру в царей-королей, которую часто ведут воспитательницы со старшими группами детского сада. И искренне удивляются, узнавая, что дети воспринимают свои "игрушечные" титулы серьезно. Первые раздоры между "стратегическими союзниками" были незначительны и, возможно, завись обстановка только от договаривающихся сторон, ее вполне можно было урегулировать. Но это было не так.

И над Россией, и над Чечней дули ветры радикальных перемен.

6

И если кто-нибудь подумает, что это были мягкие ветры набирающей силу демократии, от имени которой так любили делать заявления в Москве, то будет совершенно не прав. Это были уже совсем другие ветры, порывами переходящие в шторм.

Москва веками страдала от того, что, как русское так и советское, а ныне российское руководство, традиционно разделенное, по меткому выражению Аркадия Вольского, на партию войны и партию дураков, не умело правильно оценивать создавшуюся в стране и вне ее обстановку.

Первой и очень крупной ошибкой Москвы было почему-то царящее там с 1989 года убеждение, что Афганская война, слава Богу, окончена. Логическая цепочка этого убеждения совершенно непонятна, но оно царило во всех сферах советского и постсоветского общества, возбужденно выплескиваясь наружу всеми средствами массовой информации. Судя по всему, это был даже не самообман, а искреннее заблуждение, весьма свойственное русскому менталитету: раз я кончил драться и буянить - значит мир.

В самом деле, советские войска, по причине, которую никто даже сегодня не в состоянии объяснить, вторглись в сопредельную мусульманскую страну, бесчинствовали там в течение 10 лет, истребив добрую треть населения и сравняв с землей примерно половину населенных пунктов, в конце концов были оттуда выбиты непобедимым духом народного сопротивления и, убравшись восвояси, решили, что война на этом и закончилась. Отнюдь нет. Как это всегда случалось в прошлом, отступившая армия привела за собой на собственную территорию армию противника вместе с его идеологией.

Быстро последовавшее за этим крушение СССР позволило несколько самортизировать это печальное событие. Бои, развернувшиеся на территории Таджикистана и стран Закавказья, ставших к тому времени суверенными государствами, удалось подать как результат внутренних междуусобиц, а не в качестве продолжения Афганской войны. А, между тем, если о военном поражении СССР в Афганистане еще можно спорить, то идеологическое поражение советской империи было полным и сокрушительным.

Противопоставление уже издыхающей марксистско-ленинской догмы набирающему силу исламскому фундаментализму закончилось полной победой последнего, а образование на территории бывшего СССР после крушения коммунистического режима полного (и ничем конкретным не заполненного до сих пор) идеологического вакуума позволило исламскому фундаментализму, остро отточенному десятилетней кровавой войной, хлынуть через голову российских войск на территорию его традиционного почитания, превращая все русское и российское во врагов по определению. Неверных, гяуров, унижающих ислам и долгие годы державших в рабстве мусульманские народы.

Растерявшаяся Москва не могла на этот вызов ответить ничем, кроме установок залпового огня. Коммунистическая идеология умерла, христианская церковь, деградировавшая вместе со всем советским обществом, была еще слаба, чтобы представлять из себя какую-то идеологическую силу, никто не был готов к такому обороту событий. Оставалось, как обычно, уповать только на армию и время от времени демонстрировать по телевизору отрезанные головы русских солдат на фоне уже не афганских, а таджикских гор.

Но если Средняя Азия все-таки еще мощным буфером ограждала воинственных исламистов от собственно русских территорий, то Чечня примыкала непосредственно к России и выглядела прекрасным плацдармом для тех, кто после разрушения советской артиллерией священной мечети в Герате, поклялся на Каабе не прекращать войны до тех пор, пока зеленое знамя Пророка не будет поднято над руинами Московского Кремля. Дудаев был захлестнут этой войной. Как и всякий советский генерал он, если и имел о религии какое-то мнение, то только определенное классиками марксизма и вбитое в его голову на бесчисленных политзанятиях. А сам оставался атеистом, что позволило ему с легкой совестью сбрасывать бомбы на головы своих теоретических единоверцев в Афганистане.

Однако, оседлав национальную идею своего народа, генерал попал в исламский водоворот, которому он пробовал поначалу сопротивляться, но был затянут в него с головой, закручен и выброшен на коврик мечети в позе, обычной для любого правоверного мусульманина.

Ему приходилось быть правоверным вдвойне, ибо никто в Чечне не забыл его прошлого, а также и того, что генерал, нарушив обычаи предков, выбрал себе русскую жену.

И если совсем недавно, в рамках согласованного с Хасбулатовым плана, генерал Дудаев договаривался до того, что объявлял независимую Чечню "последним уцелевшим  (или первым освобожденным) бастионом Советского Союза" и предлагал Михаилу Горбачеву прибыть в Грозный и оттуда выполнять свои обязанности президента СССР, начав борьбу против московских сепаратистов, изгнавших Горбачева из Кремля, то совершенно неожиданно для всех (а возможно и для себя) бывший авиационный генерал заговорил голосом иранских айятолл. А телевидение республики показывало его, совершающего намаз. Это выглядело так же естественно и искренне, как и крестные знамения генерала Стерлигова.

Первым встревожился Хасбулатов. Находясь фактически всю сознательную жизнь на идеологической работе в Москве, "спикер" Верховного Совета свободной России был еще более далек от религии, чем генерал Дудаев. Более того, происхождение не давало ему возможности примкнуть к возрождаемому православию. Впрочем, это вовсе и не входило в его планы. Дьявольское тщеславие и кессоная болезнь заставляли его алчно взирать на первое кресло страны, а вся логика событий увлекала его все более и более в оппозицию к президенту Ельцину и к его курсу, хотя никакого курса у президента Ельцина по большому счету и не было. А у Хасбулатова - уже точно был намечен - назад к светлому прошлому. Фактически на его пути оставался только Президент. Далее он уже видел себя (и, надо сказать, не без оснований) председателем президиума Верховного Совета России и лидера какой-нибудь партии, т.е. старым-добрым генсеком, национальность которого, как показала история СССР, никогда не имела принципиального значения. Подобный политический курс неизбежно должен был собрать вокруг Хасбулатова все остатки покойной КПСС, ныне вставшей на платформу самого махрового великорусского национализма, консервативную военщину, оставшихся не у дел бывших руководителей КГБ, МВД и прочих карательных органов, как всесоюзного, так и республиканского значения и часть
распропагандированного ими населения.

На пике всей этой вакханалии к Хасбулатову перебежал вице-президент Руцкой, а от Хасбулатова к Ельцину перебежали все его заместители: Шумейко, Филатов и Рябов.

Таким образом, Руслан Хасбулатов, помимо своей воли, попал в водоворот русского национализма, выглядя на его фоне еще более нелепо, чем генерал Дудаев в мечети.

Но ни у того, ни у другого уже не было выхода. Это ломало скоординированный план, который, хотя и был авантюрным, но все же планом. Хасбулатова уже охраняла в Москве чеченская гвардия, командированная Дудаевым, все гостиницы российской столицы были переполнены чеченцами, затаившимися в ожидании сигнала к государственному перевороту. Само слово "чеченец" наводило ужас на московского обывателя; и можно представить себе ситуацию, если бы за чеченцами в Москве, вдруг, появилась бы сила закона!

7

Но из Грозного уже зазвучали на президентском уровне слова о величии Аллаха и пророка его Магомета, о сатанизме Москвы и о "русизме, как наихудшей форме фашизма", которым больна Россия и может излечиться только с помощью нейтронной бомбы.

В ответ, кружась в водовороте воинственного русского национализма, Хасбулатов неожиданно заговорил о России "великой и неделимой", о "соборности" (хотя так и не научился правильно произносить это мудреное слово) русского народа и о Чечне, как о неотъемлемой части России. А что ему оставалось делать, пребывая в мечтах о кресле диктатора России?

Между союзниками возникли трения, которые привели к тайной встрече, где обе стороны обвиняли друг друга в идиотизме и разъехались, не договорившись ни о чем.

Первым нанес удар Дудаев, объявив об отзыве всех депутатов, избранных от Чечни в Верховный Совет России. Это был персональный удар по Хасбулатову, который избирался в свое время именно от Чечено-Ингушской АССР. Таким образом, генерал Дудаев подвесил своего приятеля над пустотой: он как бы уже и не был депутатом, но тем не менее возглавлял Верховный Совет.

Надо сказать, что Хасбулатов очень перепугался. Вовсе, правда, не того, что генерал Дудаев лишил его депутатских полномочий.

"А кто такой Дудаев?" - вопрошал, вошедший в раж спикер, - "Кто он такой вообще, чтобы кого-то лишать полномочий? Разве не я, в конце концов, произвел его в генералы, чтобы он мною теперь командовал?"

Испугался Руслан Имранович того, что чеченская охрана, командированная в его распоряжение генералом Дудаевым или кто-нибудь из многочисленных боевиков, заполнивших столичные гостиницы, получит приказ его зарезать, а голову прислать в Грозный, где она будет выставлена для всеобщего обозрения на площади Шейха Мансура к великой радости обоих президентов - российского и чеченского...

Нервы у Хасбулатова сдают и он отдает приказ: выселить всех чеченцев из Москвы, как будто является не спикером парламента демократической страны, а столичным генерал-губернатором, действующим в условиях чрезвычайного положения. Кроме того, впавший в истерику "спикер" натравливает на собственную охрану управление московской милиции по борьбе с бандитизмом.

В свою очередь, Дудаев лишает Хасбулатова чеченского гражданства, которого тот никогда не имел, давая политическим противникам спикера возможность называть всесильного "главу представительной власти" (несуществующий титул, придуманный для себя самим Хасбулатовым) "политическим БОМЖом".

Но булавочные уколы из Грозного не только уже не в силах остановить рвущегося к власти спикера, но, напротив, казалось бы, еще более его подхлестывают. Вот уже президент Ельцин чудом избегает "импичмента" в Верховном Совете, вот уже шумят по всей России референдумы под бессмертными лозунгами "Да-Да-Нет-Да" и вот уже сыплются стекла столичной мэрии, горит Останкино, танки бьют прямой наводкой по зданию Верховного Совета, и Руслана Хасбулатова выводят из горящего здания, увозя в мрачную следственную тюрьму Лефортово.

Все это время передравшимся "ветвям" демократической российской власти было не до генерала Дудаева, хотя злые языки утверждают, что именно чеченский президент спровоцировал октябрьские события в Москве, передав своему "стратегическому союзнику" Ельцину кое-какие документы о планах своего другого "союзника" Хасбулатова.

Тем не менее, многие обратили внимание на тот факт, что именно в это время почти все организации и партии фашистского и полуфашистского толка, которых в России к этому времени уже расплодилось видимо-невидимо, неожиданно дружно и дисциплинированно, как и подобает любой правительственной структуре, перешли от истерически-визгливой пропаганды против евреев к такой же по тональности травле выходцев с Кавказа. При этом "тональность" сохранилась прежняя. Только теперь вместо сионистов, евреев и жидов поминались "черные" или еще крепче - "черножопые". А на официальном уровне, как черт из табакерки, возникло новое блестящее определение - "лицо кавказской национальности".

При этом интересно отметить, что многие средства массовой информации, как электронные, так и бумажные, которые бы ни при каких обстоятельствах не позволили бы себе запачкаться об антисемитизм, с готовностью и энтузиазмом включились в травлю выходцев с Кавказа.

Даже патриарх российской культуры и демократической интеллигенции - академик Дмитрий Лихачев, раздраженный какими-то выходками Хасбулатова накануне референдума и памятуя, видимо, горькие дни, проведенные в ГУЛАГе во времена Сталина, озвучил в прямом эфире призыв: "Хватит с нас этих кавказцев!"

Во многих городах имели место погромы колхозных рынков, где избивали, а в некоторых случаях и убивали, торговцев с Кавказа. На улицах послепутчевой Москвы, объявленной на чрезвычайном положении, хватали всех, кто внешним видом хоть немного походил на "лицо кавказской национальности".

Глава администрации Краснодарского края Николай Егоров превзошел всех, в сорок восемь часов депортировав с территории края всех "черных" - главным образом, армян, бежавших в свое время от резни в Азербайджане и от ужасов войны за Нагорный Карабах. Организаторские способности Николая Егорова не остались незамеченными. Он был срочно отозван в Москву и назначен... министром по делам национальностей и региональной политике.

Вскоре ему предстояло применить свои способности в гораздо более крупном масштабе. Вместе с двумя бывшими генералами КГБ, назначенными к нему заместителями, Егоров быстро и умело преобразовал вверенное ему ведомство в четвертое силовое министерство. А сотрудники министерства по делам национальностей, которое в силу одной только российской многонациональной специфики должно было быть наиболее гуманитарным из всех, вдруг защеголяли в камуфляже и тельняшках.

Сам Николай Егоров был типичным представителем бывшей провинциальной партноменклатуры, расхватавшей руководящие посты после кончины КПСС и прекрасно приспособившейся к посткоммунистической реальности. На деньги покойной партии Егоров основал банк с весьма патриотическим названием "Кубанский", поскольку состоял в почетных полковниках Кубанского казачьего войска. Однако офис "Кубанского банка" от греха подальше располагался на острове Кипр, где всем командовала дочь Егорова, состоявшая в. законном браке с лицом "чеченской национальности". "Кубанский банк" отмывал деньги за проходящую через свободную республику Ичкерию нефть и алюминий и служил посредником по закупке через Ижевские заводы оружия и боеприпасов, направляемых в республику Ичкерия.

Сидящие без денег военные заводы России и стран СНГ с охотой и удовольствием направляли Дудаеву новейшее оружие и системы связи, еще не состоявших на вооружении Российской армии, которой было нечем за это оружие заплатить. Осваивавшим рыночную экономику могучим монстрам ВПК по плечу были любые преграды, чтобы доставить оружие клиенту, за него заплатившему. Впрочем, правды ради заметим, что никто никаких преград и не ставил, поскольку все описанные выше события, произошедшие в Москве, никоим образом еще не повлияли на российско-ичкерийские отношения.

Более того, эти отношения с каждым днем наполнялись все большим смыслом и содержанием. После устранения с политической арены возомнившего о себе Руслана Хасбулатова они даже стали более искренними, чем прежде.

Хотя Чечня еще не была никем признана, чтобы не раздражать Москву и не оспаривать ее претензии на статус великой державы, неофициально Грозный чуть ли не ежедневно посещали самые экзотические иностранные делегации. Офицеров турецкого генерального штаба сменяла делегация иранских нефтяников, прилетевшая вместе с компанией афганских моджахедов-специалистов по разведывательно-диверсионной деятельности. Частыми гостями президента Дудаева были и всевозможные делегации оппозиционеров из стран СНГ, некоторые из которых, спасаясь от преследований у себя на родине, оставались в Грозном надолго, превращая республику Ичкерию в своего рода Швейцарию на территории бывшего СССР.

8

Не менее частыми были и гости из Москвы. Владимир Жириновский "гулял" на дне рождения президента Дудаева, а генерал Стерлигов вел с ними "весьма конфиденциальные переговоры", предупреждая, что вскоре - не позднее осени 1994 года в Москве произойдет очередной государственный переворот, президент Ельцин будет отстранен от власти, арестован и, возможно, публично повешен (о чем совсем недавно вслух мечтали хасбулатовские мятежники) и новое национальное правительство России торжественно подтвердит независимость Ичкерии. Пока же генерал просил "немного денег" для подготовки указанного переворота. Дудаев удивлялся тому, что "новое национальное правительство" собирается начать свою кипучую деятельность по спасению России с подтверждения полной независимости отколовшихся автономий, но ничего не говорил и деньги давал. Не к лицу мусульманину, принимающего у себя в доме гостя, смущать его неожиданными вопросами и отказывать в просьбах. Гость в дом, Аллах - в дом.

А гости слетались и со всего СНГ, и со всего мира. Инкогнито приезжали президенты и вице-президенты мощных заокеанских нефтяных монстров и в открытую - влиятельные лица из стран СНГ и некоторых субъектов Российской Федерации: вроде президентов Шамиева и Илюмжинова. На глазах у всех на территории бывшего СССР возникала новая Швейцария. Правда, если сравнивать Чечню со Швейцарией, то это была Швейцария времен Вильгельма Телля - еще очень воинственная и не очень богатая, но уже со всеми задатками того уникального государственного образования, которое заставило всех европейских хищников считаться с ее нейтралитетом в ходе двух мировых войн...

Фальшивые банковские авизо, оффшорные компании, стремительное движение черных капиталов через фиктивные фирмы и банки в Москве, в Сибири, на Кипре, в Стамбуле - сверхсвободная экономическая зона с вполне естественным криминальным оттенком, потому что иначе не бывает, поскольку в отличие от Швейцарии, Чечня со всех сторон была окружена огромной уголовной зоной, именуемой Российской Федерацией.

Недаром даже один из отцов "перестройки" - Александр Яковлев, отвечая на вопрос корреспондента, что, по его мнению, принесла перестройка народам бывшего СССР, ответил: "Раньше мы жили в политической зоне, сейчас - живем в уголовной". Возможно, в этих словах и было какое-то преувеличение, но уже никак не гротеск.

Многочисленные фирмы и банки, не занимающиеся торговлей оружием, редкоземельными металлами, нефтью и газом, почти не стесняясь, занимались торговлей наркотиками, ибо ничего выгоднее придумать было невозможно в стране с развалившейся экономикой, когда на вложенный доллар быстро можно было получить тысячу, послать эти деньги, скажем, в "Кубанский банк" Николая Егорова, купить на них 30 установок "Град" и 50 боевых машин пехоты в Челябинске, отправить их в Чечню, перепродать Казахстану, взяв с него обязательства осуществлять поставки своего алюминия не иначе, чем через фирму "ТСС", зарегистрированную в Монако, но управляемую из Одессы мощнейшей международной корпорацией "Транс ворлд металле".

За событиями, творящимися на территории своего "Лесото" все с меньшим удовольствием следили из Кремля, испытывая смешанное чувство зависти и собственного бессилия как-то на эти события повлиять. Тем более, что эти события происходили на фоне все усиливающегося наступления воинственного исламизма, волны которого уже захлестывали Ставропольский и Краснодарский края. Тревожным эхом отдавалась и продолжающаяся Афганская война, переместившаяся с предгорья Памира по всей линии бывшей границы Советского Союза, где истекали кровью российские солдаты.

С еще меньшим удовольствием и с гораздо большей завистью за событиями в Чечне следили из разных столиц, которые вполне можно было бы назвать братскими, если бы не специфика межнациональных отношений, существовавшая на территории рухнувшей коммунистической империи. В Казани президент Шамиев (бывший 1-й секретарь ЦК компартии Татарстана), откровенно говоря, планировал именно для Татарии то, что происходило в Чечне, но у него не было свободно-авантюрного полета мысли генерала Дудаева, поскольку Шамиев никогда не был летчиком, а как профессиональный партаппаратчик не решался идти на обострения со своими старыми друзьями из ЦК КПСС, хорошо зная их повадки по собственному опыту. А потому, задавая себе вполне резонный вопрос: "Почему Чечне можно, а Татарстану нельзя?", президент Шамиев всякий раз получал ответ: "Чечня - столь же неотъемлемая часть России, что и Татарстан".

Однако, все подобные утверждения звучали скорее как выражение частного мнения тех, кто их высказывал, вроде изгнанного из Чечни Доку Завгаева, чем выражением твердой государственной политики. И тот же Шамиев, которому было предложено тихо и мирно присоединиться к международным аферам с нефтью и газом, узел которых все туже затягивался в Грозном, искренне не мог понять, почему ему - члену всесильной касты партократов, затеявших перестройку исключительно для укрепления собственной власти и богатства, нельзя то, что можно какому-то безродному генералу, о котором всего три года назад никто решительно не знал. И хотя Шамиев был тоже (хотя еще в меньшей степени) мусульманин, как и Дудаев, и более того - он за эти годы сподобился совершить Хадж в Мекку вместе с бывшим 1-м секретарем Кемеровского обкома КПСС Тулеевым, ислама президент суверенного Татарстана боялся не меньше, чем частей российской армии, расквартированных на его суверенной территории. А поэтому не понимал (а, возможно, и не знал) тех обязательств, которые принял на себя генерал Дудаев в обмен на все те привилегии, вытекающие из провозглашения им независимости республики Ичкерия - СЛУЖИТЬ НАКОНЕЧНИКОМ МОСКОВСКОГО КОПЬЯ В РЕГИОНЕ.

После победоносного завершения операций в Абхазии армии генерала Дудаева не представлялось удобного случая еще как-то себя проявить, поскольку взятие Сухуми отрядами Шамиля Басаева явилось для многих (если не для всех) весьма предметным уроком. На Дудаева с вожделением смотрели не только его естественные союзники в так называемой "Конфедерации горских народов Кавказа", но, казалось бы, и естественные противники из числа возрождающихся кубанских, терских и прочих казаков, мучительно и долго проходящих стадию бутафорской декоративности. А ведь всем хорошо известно, что горский сепаратизм и в сравнение не идет с казачьим сепаратизмом, потрясающим Россию в течение почти всей ее истории с тех времен, когда за Тереком еще не было ни одной христианской души...

Вскоре, однако, Москва поручила генералу Дудаеву выполнить очередное деликатное задание.

Обстановка на обломках развалившейся империи менялась с каждой секундой как в финальной стадии сражения при Ватерлоо.

Если обозреть все потери Москвы после развала Советского Союза, то, несомненно, самой болезненной потерей следует признать потерю контроля над Азербайджанской нефтью. Это было тем более обидно, что весь мощный нефтехимический комплекс в Азербайджане был поднят с нулевого цикла, создан и развернут именно Россией при весьма скромном участии местного населения, которое, кроме всего прочего, за счет Москвы обучалось в нефтяных ВУЗах. Поэтому, когда в 1990 году еще советская армия брала штурмом Баку в ее нервозном поведении, выразившимся в бесконтрольной стрельбе по всему, что шевелится, чувствовалась тревога Москвы за свое главное богатство на базе которого все московские вожди от Сталина до Андропова надеялись добраться до коммунистического завтра.

Находящаяся при смерти КПСС, судорожно пытающаяся своими слабеющими руками (и мозгами) удержать свои несметные богатства, в результате потеряла контроль над обстановкой практически везде, включая, естественно, и Азербайджан, где был свергнут и бежал в Москву кремлевский ставленник Муталибов.

9

К власти в Баку пришел Народный фронт во главе со "свободно избранным президентом" Эльчибеем, который сразу стал дистанцироваться от Москвы, предлагая свои несметные нефтяные богатства энергичным западным монополиям. Это было уже больше, чем Москва могла выдержать, хотя могло создаться впечатление, что у нее в то время были дела и поважнее.

В Азербайджане сразу стал налаживаться государственный переворот. Главой переворота был избран самозванный полковник Сурет Гуссейнов, который в старые времена был директором шерстепрядильной фабрики, а ныне командовал армейским корпусом в Карабахе. Причем так блестяще, что сдал плохо вооруженным армянским ополченцам чуть ли не треть территории своей страны, в чем, как и подобает истинному полководцу, Гуссейнов немедленно обвинил правительство Эльчибея.

В один прекрасный день Сурет Гуссейнов выехал из своей базы в Гянже по направлению к Баку, до которого было более 150 километров. Впереди ехал "газик" с самим Гуссейновым, за ним два старых, видавших виды экскурсионных автобуса. Замыкал колонну танк "Т-55" без орудия. Колонна направлялась в столицу Азербайджана свергать президента Эльчибея. Выдвинутые навстречу "мятежникам" правительственные войска где-то рассеивались по пути. ОМОНовцы и гаишники пропускали мимо себя колонну, подобострастно беря под козырек. В окнах автобуса сверкали белозубыми улыбками, особенно ослепительными на
фоне черных, аккуратно подстриженных бородок, доблестные солдаты Шамиля Басаева. Они нежно обнимали свои автоматы, а на их головах, в отличие от памятных дней сражений за Абхазию, зеленели ленты, давая понять всем посвященным, что теперь они воины Аллаха и связываться с собой никому не советуют. Впрочем, никто и не пытался. Президент Эльчибей был отправлен в родную Нахичевань, а на его место из Нахичевани прибыл легендарный Гейдар Алиев, которого Москва, по известным только ей причинам, почему-то считала своим ставленником.

В самом деле - бывший шеф КГБ Азербайджана, бывший 1-й секретарь ЦК Компартии Республики, член могущественного Кремлевского Политбюро, любимец Брежнева и Андропова - чьим ставленником он мог считаться?

Ан нет. Семидесятидвухлетний ветеран КГБ и ЦК КПСС совершенно не собирался следовать в русле московской политики или даже на нее оглядываться. Он смело продолжает дело, робко начатое Эльчибеем, отдавая гигантские запасы азербайджанской нефти на откуп акулам империализма, выделив России как прикаспийской стране 5% от будущих прибылей.

Старый кремлевский интриган мгновенно оценил преимущества своего положения. От российских войск его надежно прикрыла республика генерала Дудаева, через территорию которой проходила единственная шоссейная дорога Ростов-Баку и соответствующая железнодорожная ветка. Бывшая российская военная Каспийская флотилия была уже к этому времени давно изгнана со своих баз в Баку и Каспийске и влачила жалкое существование в районе Астрахани, не представляя ни для кого реальной опасности.

Реальную же опасность для Алиева представляли две силы: Армения с запада и Дудаев - с севера. Но армяне, выбив азербайджанские войска с территории Нагорного Карабаха, захватив ключевые города Агдам и Шушу, явно были не склонны проявлять излишнюю агрессивность даже под сильным нажимом Москвы. Во всяком случае, им совершенно было неинтересно организовывать в Баку очередной государственный переворот. Погрязшая в междуусобицах Грузия, завязнувшая к тому же в Абхазском кризисе, подарившем ей около 300 тысяч беженцев, тоже была не опасна. Опасным оставался только Дудаев, ибо любое подразделение его армии, прибыв в Азербайджан, не встретило бы серьезного сопротивления со стороны деморализованной карабахскими погромами азербайджанской армии, если то, что от нее осталось можно было вообще назвать армией.

Но Дудаев был брат по вере, а старый член брежневского политбюро Алиев, по тем же причинам, что и Дудаев, стал уже к этому времени мусульманином вдвойне.

Алиев и Дудаев встретились, поклявшись на Коране не причинять друг другу никакого вреда, а все свои силы обратить против северных гяуров во имя Аллаха великого и милосердного.

После этого Азербайджан стал той территорией, через которую Чечня оказалась связанной с внешним миром и по суше, и по морю. Впрочем, в то время Дудаеву было вообще грех жаловаться: он спокойно пользовался портами Абхазии, а нефтяной терминал в Новороссийске и порт в Туапсе вообще рассматривал "де факто" своей собственностью, хотя "де юре" они еще принадлежали "Нефтегазпрому", полагающему себя не менее могущественным, чем республика Ичкерия.

А тем временем в Москве, убедившись, что их снова обыграли в наперсток, решили свергнуть Гейдара Алиева и посадить на его место старого доброго Муталибова, скрывающегося от родного правосудия в первопрестольной столице. Переворот решили совершить снова с помощью лжеполковника Гуссейнова при поддержке молодцов Шамиля Басаева, имевших, как мы уже сумели убедиться, огромный опыт в проведении такого рода операций.

По всем правилам спецназа ГРУ отряд собирался на одной из своих баз в Шатойском районе, там дематериализовывался и материализовывался в президентском дворце Гейдара Алиева.

Алиеев же, хотя звал Гуссейнова по имени - Сурет, а тот его -, папой, друг другу, конечно, нисколько не доверяли, хотя Алиев и сделал самозванного полковника в благодарность за свержение Эльчибея премьером нового правительства.

Но быть премьером при таком президенте как Алиев, значило очень мало. Что-то среднее между референтом и старшим референтом. Возглавлять же нефтяные комплексы республики и получать доходы от нефти Алиев поручил родному сыну Сайду, который тоже звал его папой. Поэтому Алиев-папа нисколько не удивился, получив из Грозного сообщение, что его собираются свергнуть.

Бойцы Басаева в Баку не появились, мятеж, поднятый местным ОМОНом удалось быстро подавить, Сурет Гуссейнов бежал в Россию, а Москва, как говорится, осталась при своих интересах.

Произошла первая настоящая разборка с генералом Дудаевым. На вопрос: почему его люди не обеспечили антиалиевский переворот в Баку, Дудаев ответил, что Коран запрещает поднимать мусульманину руку на мусульманина. Такого никогда не было и он вовсе не желает быть первым. Говорилось это так уверенно, как будто до этого Иран не воевал 7 лет с Ираком, а Ирак, в свою очередь, не предал мечу и разграблению братский Кувейт.

Подобное поведение Дудаева, в котором лицемерие соседствовало с легкой издевкой, наряду с добытой разведкой информацией, что чеченский лидер поклялся бородой Пророка не дать России возможности протянуть через свою территорию нефтепровод из Азербайджана (дабы тот шел через Турцию).

Это была отчаянная попытка Москвы хоть каким-то боком войти в сколачиваемый Алиевым "Международный нефтяной консорциум", окончательно вывело всех в Кремле из себя.

Последовал весьма резонный вопрос: Да кто такой этот Дудаев вообще? Не много ли он о себе возомнил? И что это за независимая Чечня?

Как всегда бывает в этих случаях, больше всех выражали свое недовольство партнеры чеченского генерала по бизнесу, справедливо считавшие, что тот дерет с них слишком крупные проценты за посредничество в их деятельности, сколь многотрудной, столь и незаконной. В частности, уже упоминаемый "Кубанский банк" на Кипре, занимавшийся перекидкой на запад русско-казахского алюминия с помощью фальшивых "чеченских" авизо[2], уже провел предварительные расчеты и выяснил, насколько бы увеличилась его прибыль, если бы в Грозном сидел менее жадный и более покладистый посредник. Идеалом было бы посадить в Грозном (в качестве наместника, например) самого Николая Егорова с бывшими дудаевскими полномочиями.

[2] Впрочем, "чеченскими" эти авизо можно назвать чисто условно, как называют "китайскими" вазы, производимые Фарфоровым заводом в Петербурге.

10

Даже президент суверенного Казахстана Назарбаев, встретившись в начале лета 1994 года с президентом Ельциным, также выразил некоторое недоумение с явным привкусом недовольства по поводу того, что столь ответственный пост в Грозном занимает какой-то безродный генерал, в то время как законный претендент на этот пост - Доку Завгаев - вынужден ютиться в маленьком кабинете на задворках ельцинской администрации.

Впрочем, у президента Назарбаева (бывшего 1-го секретаря ЦК Компартии Казахстана) помимо династических были и другие - более приземленные причины быть недовольным наглым выскочкой из Грозного.

Дело в том, что Казахстан, став суверенным государством, тоже Россию "не обидел", объявив своей собственностью военно-космический комплекс в Барнауле и, что еще обиднее. Карагандинский горно-металлургический комбинат. Это гигантское предприятие, построенное на костях сотен тысяч заключенных сталинского Карлага - концлагеря размером почти с Европу, могло практически в одиночку обеспечить весь мир сырой рудой и всеми видами металлургической продукции. Надо сказать, что именно этот комбинат стал одним из основных стимулов суверенизации для Назарбаева, мечтавшего о безбедной жизни за счет продажи на Запад разных производных горячего и холодного проката.

Однако, вскоре эти мечты рассеялись, поскольку выяснилось, что чистота производства металлургической продукции комбината является крайне низкой, какой не было на Западе и в первой половине прошлого века, а потому продукция на западном рынке была совершенно неконкурентноспособной. (Также, кстати, как и украинское зерно, на котором мечтали прожить, шантажируя Россию, самостийники в Киеве.)

Для спасения положения в Казахстан срочно отзывается из Москвы бывший министр металлургии СССР, а ныне глава мощной корпорации "Росчермет" Олег Сосковец. В старые времена Сосковец, родившийся и выросший в Казахстане, был директором Карагандинского комбината, а Назарбаев был у него парторгом. В Алма-Ате прибывший Сосковец получает должность министра промышленности Казахстана в ранге заместителя премьера.

Это было еще в феврале 1992 г., когда огромный комбинат находился уже на грани остановки и требовались радикальные меры по его спасению. Производство на комбинате, рассчитанное на рабский труд заключенных времен победного шествия еще неразвитого социализма, находилось на уровне каменного века - трудоемким и чрезвычайно экологически грязным, но зато, как ему и положено - самым дешевым в мире, поскольку на зарплату рабочим расходовались такие деньги, о которых даже стыдно было говорить вслух. Да и те после января 1992 года не выплачивались, сделав самое дорогое в мире производство просто дармовым.

Одновременно с Сосковцом в Казахстане появился вице-президент уже упоминаемой оффшорной компании ТСС Лисин, который в старые советские времена работал заместителем Сосковца на горно-металлургическом комбинате. Заручившись поддержкой двух правительств - Российского и Казахского - Лисин быстро финансировал производство, добившись бесперебойного сбыта продукции в обмен на правительственное разрешение охватить своей деятельностью также и металлургические гиганты Сибири.

Делалось это до смешного просто: деньги, полученные по фальшивым авизо, шли через Грозный в банк на Кипре, где отмывались, а затем направлялись в Сибирь и Караганду. Оттуда - неизвестно куда уходила продукция, включая сотни тысяч тонн дефицитного алюминия, обращаясь в доллары, которые, в свою очередь, оседали в Москве, Алма-Ате, Грозном и в разных экзотических банках Запада.

Размах дела был таким, что уже в октябре 1992 г. Сосковец и Лисин перебираются обратно в Москву, где первый для начала занимает свой прежний и, на первый взгляд, весьма скромный пост председателя комитета по металлургии.

Размах проводимых операций расширяется с каждым днем, однако доля президента Назарбаева при этом, напротив, становится меньше и с каждым месяцем устойчиво следует этой тенденции. Все это происходит потому, что большой процент общей прибыли оседает в Грозном, а Дудаев склонен этот самый процент еще более увеличить.

В Москве недоумевают: зачем генералу столько, денег и куда он их вообще девает, поскольку все необходимое для того, чтобы население республики Ичкерия не перемерло с голоду, он традиционно и бесплатно получает из России, время от времени платя ей за это оскорблениями и угрозами.

Недоумение вырастает еще сильнее с пониманием того, что никакая Чечня ныне уже для отмывания грязных и фальшивых денег вовсе и не нужна, поскольку все то же самое с большим эффектом и не платя никому никаких посреднических и комиссионных, можно уже делать и на территории самой России, где отмывание капиталов международных и собственных аферистов не является уголовно наказуемым деянием.

В борьбе с фальшивыми банковскими авизо, как правило, всегда "не хватает улик" и даже невозвращение кредитов с огромным трудом квалифицируется как преступление.

И все было бы хорошо, если бы в стране не царил разгул демократии в той единственной сфере, где она (демократия) по-настоящему возможна и эффективна - в прессе. Средства массовой информации давно уже раскручивают истории с фальшивыми авизо, не очень веря, что это чисто чеченское мероприятие, необходимое исключительно для оплаты банкетов генерала Дудаева. Разнузданные средства массовой информации увлекли за собой ряд следователей прокуратуры, МВД и даже идеалистов из ФСК, которые, идя по следам фальшивок, очень быстро уткнулись носами в стены древнего Кремля и удивленно остановились.

Эх, старые, добрые времена, когда никто не смел и пикнуть, кроме как на закрытом заседании ЦК КПСС!

Ностальгия по этим самым временам, тем не менее, подавлялась теми безграничными возможостями, которые предоставляли времена нынешние, но создавала иллюзию возможного соединения лучшего из двух эпох - прошлой и настоящей.

Нельзя сказать, что с Дудаевым не пытались договориться. К нему ездили бесчисленные эмиссары, начиная с Жириновского, но упрямый горец стоял на своем и даже обещал повысить проценты, грозя в противном случае разоблачить всех своих московских компаньонов. Москва ответила усилением антидудаевской и античеченской кампании. Чечня отвечала тем же. Однако деловая активность сторон от этого пока не страдала, если не считать того, что обе стороны уже увязали в ней, как в трясине.

Москва середины 1994-го года уже совсем не походила на Москву 91-го и даже 93-го годов. Хотя с тех пор прошло совсем мало времени, все уже забыли те дни, когда президент Ельцин со своим верным Коржаковым ездили в троллейбусе на работу (или на "Жигулях") или стояли на Васильевском спуске, поднимали народ на борьбу с Хасбулатовым, который, в свою очередь, пытался провести через Верховный Совет "импичмент" Борису Ельцину. А толпа противников Президента требовала его публичной казни или, в лучшем случае, высылки в Израиль.

Казалось, что с тех пор прошла целая геологическая эпоха. Президент, если где-нибудь и появлялся, то не иначе, как на гигантском "членовозе", напоминающем атомную подводную лодку, поставленную на колеса. Его личная охрана, возглавляемая генералом Коржаковым, получившим этот чин сразу после майорского, приближалась численностью к 40 тысячам специально обученных офицеров, вдвое превышая знаменитую охрану персидского шаха Абасса и в 10 раз - охрану товарища Сталина. Президент редко появлялся публично и по Москве бродили мрачные слухи о том, что личная охрана уже подмяла главу государства под себя и от имени Президента страной теперь правит генерал Коржаков.

Еще заседали парламентские палаты, еще свободно шумела пресса, заливались на все темы электронные средства массовой информации, но какая-то мрачная тень лежала над страной, в которой царили многослойные беспределы, в полном хаосе находились экономика и финансовая система, а при том никто не знал, где и на каком уровне принимаются государственные решения.

11

После крушения советской империи, ухода советских войск из Восточной Европы и Прибалтики, краха государственной идеологии, накопленная за 70 лет коммунистического режима агрессивность настойчиво требовала какого-нибудь выхода. Это страшное агрессивное поле, десятилетиями (если не веками) обращенное на Запад, после позорного развала и полного крушения западного фронта, став еще сильнее, всбесившимся монстром металось по стране в поисках выхода и применения. Манипулируя почти всеми процессами в поверженной и фактически неуправляемой стране, глобальные геополитические силы медленно, последовательно и настойчиво разворачивали гигантскую страну фронтом на юг, чтобы ни у кого в Европе и Америке больше никогда не болела голова по поводу десятков тысяч русских танков, ревущих моторами на Эльбе.

Этот глобальный разворот, подогреваемый из самых неожиданных источников (вроде книги Жириновского "Последний бросок на Юг"), канонадой, постоянно доносящейся с Таджикской границы и со всевозможных кавказских фронтов, усиливающейся антикавказской пропагандой и многими другими факторами, включая и печальную судьбу отрезанного от России и постепенно превращающегося в металлолом Черноморского флота, указывал направление и вектору неудовлетворенной активности.

А серия весьма странных террористических актов, периодически происходящих в аэропорту Минеральные Воды, где чеченцами захватывались автобусы с заложниками, накаляли общественное мнение до предела в жажде возмездия. Были ли эти чеченские террористы обычными уголовниками, завербованными ФСК (как уверяли дудаевские источники), или агентами дудаевской службы безопасности, на что постоянно намекали правительственные источники в Москве, не так уж важно. Дело свое они сделали, укрепив вектор русской агрессивности в южном направлении и опасно придвинув его к встречному вектору чеченской ненависти.

Все вышеописанные события, переплетаясь в единый клубок, уже к середине лета 1994 года привели всех в Кремле к единодушному мнению, что с режимом генерала Дудаева в Чечне нужно кончать.

Подобная постановка вопроса была точкой зрения даже не таких уж агрессивных политиков, поскольку агрессивные политики склонялись к мысли, что кончать надо не с режимом генерала Дудаева, а вообще с Чечней, так как неизбежно появится новый Дудаев - еще умнее и хитрее нынешнего.

К счастью, в середине мая 1994 года, когда этот вопрос впервые серьезно был поставлен на повестку дня Совета Безопасности при Президенте России - абсолютно неконституционном органе личной власти Бориса Ельцина - никто еще всерьез не помышлял о войне.

Обсуждалась возможность личной встречи Бориса Ельцина и генерала Джохара Дудаева.

Многие понимали, что России, и без того находящейся по всем показателям в предынфарктном состоянии, если чего сейчас и не хватало так это развязать где-нибудь войну. Особенно - на своей собственной территории.

Поэтому наиболее разумным решением считалось развязать гражданскую войну на территории самой Чечни, оказывая моральную, финансовую и по возможности (именно - по возможности!) военную помощь антидудаевским силам. Разумеется, имелась в виду помощь оружием и боеприпасами.

И только.

Но всемогущий Рок уже влек несчастную страну навстречу своей судьбе.

Избегая ненужных подробностей, можно только отметить, что именно в это время на заднике политической сцены снова возник Руслан Хасбулатов. Выпущенный из тюрьмы по так называемой Думской амнистии и предупрежденный, что немедленно вернется за решетку, если вздумает заняться политикой, Хасбулатов изнывал на своем старом профессорском стуле, лишенный власти, спецсвязи, привилегий и многого другого к чему он успел привыкнуть, объявив сам себя "главой представительной власти". Профессорская должность, с которой он некогда попал в Верховный Совет РСФСР казалась ему совершенно справедливо жалкой и ничтожной. Он пробовал поразвлечься писанием, как ему казалось, небывало мудреных книг, но это ему быстро наскучило, поскольку, выражаясь словами Владимира Жириновского, "все соки его мозга" работали на то, чтобы вернуть себе былое положение и власть. Мысль о том, что его так грубо сбросили вниз, когда до самой вершины власти ему оставалось каких-нибудь полвершка, когда он уже посылал ревущую от восторга и ярости толпу штурмовать Кремль, жгла сердце экс-спикера, лихорадочно ища пути и возможности нового восхождения к "зияющим высотам".

Сама обстановка подсказала Хасбулатову простейший и наиболее короткий, по его мнению, путь хотя бы к частичному восстановлению былого величия. Этот путь, естественно, снова лежал через Чечню.

Для этого достаточно было свергнуть генерала Дудаева, что Хасбулатову казалось делом не очень сложным, поскольку он фактически сам посадил Дудаева на это место. Затем объявить себя либо президентом, либо председателем разогнанного Дудаевым Верховного Совета Чечни, подтвердить полную лояльность Москве, что автоматически открывало Хасбулатову дорогу в Совет Федерации - Верхнюю палату Российского Парламента. А там можно было спихнуть с кресла хитрого, но не очень умного спикера Шумейко, подчинить палату своей воле и все начать, как говорится, по второму кругу.

Зная, насколько в Кремле в настоящее время озабочены положением в Чечне, Хасбулатов через сохранившиеся связи в высших коридорах российской власти, скромно предложил свои услуги, приложив и не очень затейливый план предстоящих действий.

Он, Хасбулатов, пользуясь своим авторитетом "общепризнанного лидера в Чечне", провоцирует восстание чеченского народа против диктаторского режима генерала Дудаева, свергает его, устанавливает в Чечне промосковское правительство, во главе которого и вливается в славную поступь новой России к своему будущему величию.

Справедливости ради надо заметить, что таких умников, как Хасбулатов, в Кремле было человек по десять в каждом кабинете. Предложенная бывшим спикером методика выхода из чеченского кризиса, автором которой он почему-то почитал самого себя, была не более, чем плагиатом, бесстыдно скопированным с классиков практического коммунизма Ленина и Сталина, которые с успехом пользовались этой методикой еще задолго до появления Руслана Хасбулатова на свет. А поскольку спикер и кремлевское руководство прошли одну политическую школу, то прекрасно знали эту методику, неоднократно применяемую от войны с Финляндией в 1939 г. до войны с Афганистаном в 1979 г. и без Хасбулатова.

Более того, само имя Хасбулатова вызывало у всех в Кремле, включая в первую очередь и самого Президента, нервное подергивание губ и бровей. Борис Ельцин, например, вообще не терпел в своем присутствии упоминания имени бывшего соратника по Верховному Совету РСФСР в любом контексте. Когда, после ареста Хасбулатова в октябре 1993 года президенту в качестве трофея достали знаменитую курительную трубку спикера, с помощью которой Хасбулатов пытался создать образ, хоть отдаленно напоминающий товарища Сталина, Борис Ельцин грохнул этой трубкой о стенку своего кабинета и радостно рассмеялся, увидев, как та разлетелась на куски.

Однако в политике, как мудро заметил Питт, нет ни вечных друзей, ни, тем более, вечных врагов. Все зависит от сиюминутных интересов. В Кремле уже начали действовать по знаменитой методике, авторство которой экс-спикер пытался приписать себе. Было уже создано так называемое Чеченское Правительство Национального Спасения во главе с вынутыми из Кремлевского нафталина Автурхановым и Хаджиевым, которых нельзя было даже назвать авантюристами, настолько они были бессловесными марионетками - жалкими и смешными, совершенно не приспособленными для тех смертельных игр, где их предполагали использовать.

В помощь им придали вооруженные формирования двух откровенных уголовников: Лабозанова и Гантемирова, изгнанных в свое время Дудаевым из Чечни за пристрастие к вооруженным разбоям и взяткам. Их боевые отряды, столь же недисциплинированные и буйные, как и их предводители, с военной точки зрения абсолютно ничего из себя не представляли, умея только терроризировать местное население. Больше Кремлю в Чечне ставить было не на кого.

И хотя к этому времени авторитет генерала Дудаева, которому на волне всех предыдущих бурных событий все не было времени заняться внутренними делами своей республики, несколько померк у некоторой части населения, пришельцы из Москвы, обосновавшиеся в Надтеречном районе, никакого энтузиазма у чеченцев не вызывали.

12

А робкие рейды лабозановско-гантемировских отрядов через Терек по ничтожности своих результатов могли вызвать в Грозном разве что раздражение, чем какое-либо серьезное опасение. Хотя Дудаев, без сомнения, понимал, что Москва от слов начала, по своему обыкновению, топорно и неумело, переходить к делу.

Несколько стычек отрядов Лабозанова с частями генерала Дудаева дали, однако, возможность Руслану Хасбулатову объявить себя миротворцем и в качестве такового отправиться в Чечню, дабы узнать обстановку из первых рук и доложить об этом в Кремле, куда его пока еще не допускали.

Вернувшись в Москву, Хасбулатов был принят главой администрации Президента Филатовым и начальником охраны Президента генералом Коржаковым. Оба являлись старыми и добрыми знакомыми бывшего спикера. Филатов начинал как один из заместителей Хасбулатова, а с Коржаковым он также встречался не раз в "медовые" дни своего змеиного созревания на груди у президента Ельцина.

Доклад Хасбулатова дышал откровенным оптимизмом: режим Дудаева переживает глубочайший кризис. Генерал фактически не контролирует ничего и никого за пределами своего дворца в центре Грозного. Старейшины и армия им недовольны. Даже плохо вооруженным и еще хуже обученным отрядам Лабозанова и Гантемирова (оба уже были произведены в полковники Российской армии) дудаевские незаконные формирования не способны дать достойного отпора. Если Кремль согласится предоставить в распоряжение оппозиции (так официально именовалась грубо сколоченная Москвой банда) десятка полтора танко (разумеется, с экипажами), примерно столько же БТР и БМП, а также звено самолетов и вертолетов огневой поддержки, то уже к концу ноября от дудаевского режима останется одно воспоминание.

Данные Хасбулатова почти полностью совпадали со сводками, представленными в Кремль Федеральной Службой контрразведки и Главным Разведывательным Управлением, а потому, преодолев нелюбовь к Хасбулатову, решили с его доводами согласиться. В конце концов и его самого тоже никогда не поздно прихлопнуть как муху. Пусть пока потаскает каштаны из огня.

С этого момента в официальных сводках стали появляться весьма странные выражения типа "танки оппозиции", "самолеты оппозиции", иногда называемые "самолетами неизвестной принадлежности" и такие же вертолеты огневой поддержки. Самолеты совершали налеты на Грозный, почему-то постоянно желая угодить зажигательными бомбами и ракетами в Национальный банк республики Ичкерия и в ее Минфин. Всякий раз после этого Министерство Обороны России делало клятвенные заявления на весь мир, что оно не знает, откуда у "дудаевской оппозиции" взялись самолеты и вертолеты, но к Российским военно-воздушным силам они не имеют ни малейшего отношения.

Подобные заявления делались как лично министром обороны Грачевым, так и главкомом ВВС Дейнекеном, не говоря уже о чиновниках помельче. На вопрос какого-то корреспондента "откуда у чеченской оппозиции взялась собственная авиация", генерал Грачев, со свойственной ему солдатской простотой, ответил: "Откуда я знаю".

Между тем, 24 ноября от Хасбулатова, окопавшегося в селении Толстой-Юрт, поступило донесение, что все готово к штурму Грозного и свержению Дудаевского режима.

И уже вечером 25 ноября все средства массовой информации России передали долгожданное сообщение о том, что танки "оппозиции" после короткой артподготовки ворвались в Грозный и вплотную приблизились к президентскому дворцу. Наступление оппозиции было поддержано "точечными" ударами "оппозиционной авиации". Находящиеся в Грозном телеоператоры показывали полыхающее здание Национального банка, отметив при этом, что "местонахождение генерала Дудаева неизвестно", ибо захваченный отрядом Лабозанова президентский дворец пуст. Что и подтвердил Автурханов, выступая по телевизору в 60 километрах к северу от Грозного.

В Кремле все облегченно вздохнули, а Сосковец, ставший к этому времени вице-премьером, на следующий день улетел в Японию по делам государственой важности. Перед отлетом он узнал от референта, что Дудаев, судя по последним сводкам ФСК, видимо, убит.

Весь день средства массовой информации передавали всякую чепуху вроде бедственного положения Московского балета на льду, застрявшего в США из-за отсутствия денег на билеты, прогоревшего "Хопра" с его краснодарским чаем, возобновления монашеского жития в Новодевичьем монастыре и т.п. На экранах телевизоров депутат Марычев демонстрировал на заседании Думы порножурнал, где был изображен Владимир Жириновский, одевающий свою знаменитую кепку на голую девицу. Марычев доказывал, что это фотомонтаж и добился того, что депутаты всех фракций бросились его покупать, поскольку именно этим журналом были заполнены все думские киоски.

И только в конце дня пришло сообщение о полном разгроме сил "оппозиции", почему-то сообщившей в Москву о своей блистательной победе. 14 русских танков догорали на улицах Грозного, а 70 российских военнослужащих оказались в плену у Дудаева. Чтобы ни у кого не возникало сомнений по этому поводу, захваченных в плен российских офицеров и солдат показали по телевизору. Они немедленно были опознаны женами и матерями, которые кинулись в Думу искать правды у министра обороны генерала Грачева и отловили его в каких-то коридорах правительственного здания.

Генерал был, как всегда, бодр. Губы его кривились в снисходительной ухмылке профессионала, вынужденного комментировать жалкую работу любителей. Полностью отрицая, что попавшие в плен имеют хоть какое-то отношение к Российской армии, министр обороны признался, что вообще этими событиями "мало интересуется". Видел что-то по телевизору и только.

Все страшно непрофессионально. Кто же, какой дурак, извините, вводит танки в город? "Да я, - продолжал генерал, - навел бы там порядок ЗА ДВА ЧАСА С ОДНИМ ДЕСАНТНЫМ ПОЛКОМ".

Между тем, генерал Дудаев заявил слетевшимся в Грозный представителям почти всех информационных агентств страны, что, если Россия в течение 72 часов не признает находящихся у него в плену офицеров и солдат своими военнослужащими, то все они будут расстреляны. Неразберихи в обстановку добавил миротворец Хасбулатов, призвав эвакуировать всех детей из Грозного, поскольку город сегодня же подвергнется массированному удару с воздуха.

Президент Ельцин в этот день был и без того в прескверном настроении из-за провала очередной попытки переворота в Баку. Там шли массовые аресты подозреваемых, а Сурет Гуссейнов ударился в бега.

Поскольку вербовать офицеров и солдат для чеченской "оппозиции" было поручено ФСК, то в Кремль немедленно был вызван шеф контрразведки Сергей Степашин. В этот момент Степашин был занят очень важным делом. Он подавал в суд на Жириновского, который публично обвинил директора ФСК в том, что тот является платным агентом американского ЦРУ и израильской службы "Массад". Подавая исковое заявление в Сокольничий районный суд Москвы, шеф контрразведки требовал в качестве компенсации за свою оскорбленную "честь и достоинство" 300 миллионов рублей.

Прибыв к Президенту и узнав о сенсационных новостях, пришедших из Грозного, Степашин не нашел ничего лучшего, как заявить, что его люди, вербовавшие офицеров и солдат в подмосковных частях (чтобы в целях экономии не ездить слишком далеко) брали у всех обязательство, что те ни при каких обстоятельствах в плен не сдадутся, а если попадут в руки дудаевцев, скажем, в бессознательном состоянии, то, естественно не скажут ни слова.

Шеф ФСК подчеркнул, что все без колебания подписали подобное обязательство в обмен на 2 миллиона рублей, поскольку в частях уже 3 месяца не выдавали жалование и им нечем было кормить свои семьи. Если кто-то из них нарушил подписку, то, согласно действующему законодательству, будет привлечен к ответственности, включая и уголовную...

Президент плохо воспринимал подобные юридические витиеватости. Выругав в сердцах своего старого друга Хасбулатова, которому, как он теперь понял, нельзя доверить даже самых простых вещей, Ельцин приказал в целях сохранения лица на фоне набирающего размах скандала, предъявить Дудаеву официальный ультиматум. Текст ультиматума был составлен тут же.

В нем говорилось, что под страхом введения чрезвычайного положения и вытекающих из этого положения мер, генералу Дудаеву предлагается в течение 48 часов прекратить огонь, освободить всех пленных и распустить свои незаконные вооруженные формирования.

Для пущей важности Президент потребовал составить проект указа о призыве на действительную военную службу нескольких категорий офицеров запаса. В конце совещания решили, что во всем виноват Хасбулатов, который оказался "треплом". Впрочем, заверил присутствующих Президент, он об этом знал всегда - еще когда выдвигал Хасбулатова на свое место председателя Верховного Совета.

"Настало время, - глубокомысленно заметил Президент, - заняться этим вопросом серьезно". По его приказу подготовлен проект секретного указа, который он намерен подписать завтра - 30 ноября, а сегодня обсудить некоторые детали. Все с готовностью согласились.

Согласно Конституции, гарантом которой был сам Президент, никаких секретных приказов издавать он права не имел. Никакой указ не имел юридической силы до его опубликования. Но кто когда-нибудь в России придавал значение подобным процессуальным мелочам? Россия - великая страна и должна сама решать свои проблемы, а не доверять их разным авантюристам вроде Руслана Хасбулатова. Тем более, что после вчерашнего погрома в Грозном о местонахождении самого миротворца Хасбулатова ничего известно не было.

Тем не менее, как обещал миротворец Хасбулатов, примерно в 15 часов 10 минут по местному времени над Грозным появилась шестерка штурмовиков типа "СУ-27" и начала бомбить центр города, где располагался банк и Минфин.

13

Дудаев как раз в этот момент давал интервью корреспонденту Би-Би-Си. Англичан весьма интересовал вопрос, как президент Дудаев собирается реагировать на ультиматум президента Ельцина?

Не успел генерал ответить, как над Грозным загремели взрывы бомб и ракет. "Это только предупреждение, - усмехнулся Дудаев, - Верьте моему слову - СКОРО НАЧНЕТСЯ НОВАЯ КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА".

Чуть позже в Москве пресс-секретарь президента Ельцина Вячеслав Костиков, собрав корреспондентов на брифинге, сообщил, что бомбившие Грозный самолеты "не были Российскими". "А чьими же они были? - недоумевали журналисты, - Американскими?"

Ложь, поспешно одеваясь в камуфляж, уже шла маршем по стране. В это время напомнил о себе Михаил Горбачев, фонд которого выступил со специальным заявлением, призывая к прямым переговорам с Дудаевым и отказу от силового решения проблемы. "Как мы можем - вопрошал бывший президент СССР, - считаться миротворцами где-то в мире, если у себя дома не можем обойтись без войны".

Между тем, уполномоченный по правам человека при Президенте России, знаменитый в прошлом диссидент Сергей Ковалев, из последних сил бился над тем, чтобы организовать прямые переговоры между Ельциным и Дудаевым, считая, что только подобные переговоры могут решить проблему русско-чеченских отношений. Контакта с Президентом Ковалев не имел, действуя через помощника Ельцина по вопросам безопасности Юрия Батурина.

Идея подобной встречи витала в воздухе еще с начала лета этого года, но ее никак не могли организовать. Глава администрации Ельцина Борис Филатов, вздыхая, говорил: "Ну вот, опять нелестным образом Дудаев высказался о нашем президенте. Борис Николаевич очень обиделся. Встреча поэтому не может состояться. Борис Николаевич вне себя".

В администрации Ельцина царил к этому времени уже такой порядок, установленный начальником службы безопасности Президента генералом Коржаковым, что уже никто не осмеливался повторить вслух те "нелестные отзывы", которыми президент Чечни вывел из себя Президента России. Кабинеты всех работников администрации прослушивались с помощью каких-то хитрых американских жучков, а задерганные и нервные всевозможные советники, помощники, консультанты и референты даже между собой общались с помощью записок, которые тут же сжигали, как в шпионских фильмах середины 30-х годов.

Гораздо позже стало известно, что Дудаев якобы упрекал Российского Президента в чрезмерном пьянстве, выражая сомнение в том, что тот вообще способен вести переговоры с кем-либо, ибо уже допился до потери адекватного восприятия реальности. Вся Россия и весь мир, посмеиваясь, обсуждали известный эпизод, когда Президент России якобы допился до такого состояния, что не мог выйти из самолета для встречи с премьер-министром Исландии. Это за него сделал наш старый друг Сосковец. Было это так или нет - трудно сказать. Горцы, а особенно чеченцы - люди исключительно вежливые и деликатные. Вряд ли генерал Дудаев мог позволить себе подобное хамство. Тем более, что первый был заинтересован в такой встрече.

Не исключено, что "нелестные высказывания" были сфабрикованы каким-нибудь из многочисленных аналитических центров, находящихся под крылом генерала Коржакова, который как раз и желал решить вопрос силой, поскольку, будучи убежденным государственником, искренне считал, что только маленькая победоносная война (даже пусть на собственной территории и против собственного народа) только и может повысить весьма поблекший имидж России в качестве великой державы, а заодно поднять стремящийся к нулю рейтинг президента Ельцина. Это было важно, поскольку не было еще известно, удастся или нет избежать очередных президентских выборов в 1996 году.

А уже шел к концу 1994-й год, и время летело почти со скоростью света.

Впрочем, планы генерала Коржакова были значительно шире и оформлены в очередную "аналитическую" записку, которую он предполагал представить Президенту в ближайшем будущем.

Если бы кто-либо тогда сказал генералу Коржакову, что он является всего лишь проводником разработанной не в России политики разворота страны "фронтом на юг", он, наверное, даже и не понял бы, о чем идет речь.

Такова наша служба безопасности!

Она, видимо, вся нацелена на то, чтобы наказывать всех "за нелестные высказывания" (или, как говорили в старину, "за непристойные речи") в адрес главы государства. И больше не видит ничего. А, может быть, действительно прав Владимир Жириновский, почти каждодневно закатывающий истерики в Государственной Думе на тему о том, что вся наша служба безопасности вместе с ее многочисленными аналитическими и исследовательскими центрами набита агентами ЦРУ и "Массада"?

Как бы то ни было, но день 30 ноября 1994 года начался с налета "нероссийских" штурмовиков на аэропорт Грозного, где стоял личный авиалайнер Дудаева и несколько учебных самолетов, принадлежавших военно-воздушным силам Ичкерии.

Самолеты были повреждены или уничтожены.

"Поздравляю Вас и ВВС России с достижением господства в воздухе в небе Ичкерии. Встретимся на земле", - телеграфировал Дудаев главкому российских ВВС генерал-полковнику Дейнекену.

Главком немедленно собрал пресс-конференцию, на которой выразил недоумение по поводу очередной выходки Дудаева. "Ни один российский самолет, - подтвердил словом офицера генерал, - не задействован в событиях в Чечне".

В журналистских кругах уже царил нервный хохот. Так чьи же самолеты, бомбящие российскую территорию, столь вольготно чувствуют себя в небе России. Ведь Чечня - это часть России. Куда смотрят хваленая служба ПВО и Президент?

Что касается президента Ельцина, то он просматривал текст своего секретного указа о восстановлении "конституционной законности в Чечне". Через несколько часов должно состояться совещание Совета Безопасности, на котором предполагалось заслушать аналитическую записку, подготовленную генералом Коржаковым, а также министра обороны, директора службы контрразведки, директора службы внешней разведки, министра по делам национальностей и еще ряд других ответственных руководителей.

В Кремле уже сами не замечали того, что говорят о Чечне в терминах иностранного государства, против которого готовится агрессия.

Сбор Совета Безопасности был отложен из-за споров - приглашать или нет на него "спикеров" палат: Рыбкина и Шумейко, отличавшихся крайней болтливостью. Было решено пока не приглашать, а информировать их несколько позже явочным порядком.

А за Кремлевскими стенами бушует демократическая печать и электронные средства массовой информации.

"Ничейные пленные ничейной страны!" - кричат газетные заголовки. "Россия в очередной раз предала своих солдат!" На экранах телевизоров хмурые, заросшие щетиной лица российских военнослужащих, охотно дающих показания всем кому попало. Сыпется звания, фамилии, номера войсковых частей, фамилии вербовщиков, подробности оплаты. Налицо крупный провал очередной операции, проведенной вкупе армией и ФСК.

Председатель думского комитета по обороне Сергей Юшенков объявил, что завтра с группой депутатов собирается лететь в Грозный в попытке спасти от обещанного растрела хотя бы часть русских солдат.

А в Грозном над дворцом президента развевается боевой зеленый флаг республики Ичкерия, украшенный оскаленной волчьей головой.

Волк - турецкий символ свободы и независимости - был получен Дудаевым от поклонников из организации "Серые волки" во время визита на остров Кипр, куда Дудаев выезжал по делам "Кубанского банка" Николая Егорова в 1993 году, улаживая финансовые дела с московскими "концессионерами", которые уже шли в тупик. Но "Волк" ему понравился. "Если я когда-нибудь понадоблюсь вам, - сказал Дудаев туркам-киприотам, - Позовите меня по-волчьи. Вот так: у-у-у-ууу!"

У стен дворца с обнаженной шашкой в руке заходится в воинственном танце белобородый потомок шейха Мансура: "Победа или смерть, да услышит нас Аллах! Победа или смерть, да поможет нам Аллах!"

Старики в папахах и черкесках кружатся в танце, кто с саблей, кто с палкой. Толпа на площади скандирует: "Газават! Газават! Газават!" По дворцу Дудаева важно шествует прибывший из Афганистана ученый богослов Хабибулла - ветеран войны против советской армии - с новеньким ручным пулеметом на шее и Кораном в руках. "Долг каждого правоверного, - восклицает он, как-будто стоит не в коридоре, а на минарете, - убивать неверных!" Ибо, как сказал великий Абу ал Мауди, "вера проходит проверку в Джихаде".

Сам Дудаев совещается со своим начальником штаба Масхадовым, бывшим полковником советской армии, служившем, как и Дудаев, в Прибалтике. На столе президентского кабинета расстелены стратегические карты. Дудаев в элегантной пилотке и камуфляжной куртке, из-под которой видна белоснежная рубашка с галстуком. Менее элегантный Масхадов в национальной барашковой папахе и боевом комбинезоне. Рука с карандашом скользит по карте.

14

По сведениям разведки, война Москвой уже решена. На аэродромы Ставропольского края и в Моздок один за другим садятся тяжелые транспортные самолеты с войсками. К границам Ичкерии двигаются бронетанковые колонны. Вряд ли вся эта демонстрация, требующая огромных средств, задумана только ради устрашения, чтобы мы стали уступчивее. Вторжение произойдет в пределах следующего месяца. Когда - мы узнаем точно из наших источников в окружении генерала Грачева.

Вторжение может произойти с трех направлений и, вероятнее всего, произойдет сразу с трех направлений: из Надтеречного района, из Ингушетии и с территории Дагестана. Видимо, главной целью будет захват и удержание стратегического шоссе Ростов-Баку и некоторых ключевых населенных пунктов по этой трассе вроде Самашек и Чечен-Аула. При одновременном блокировании Грозного. "Или его штурма?" - предположил Дудаев. Масхадов с сомнением покачал головой. Генерал Грачев - это все-таки не идиот Лабозанов. Он не бросит свои танки в большой город с почти полумиллионным населением, подавляющая часть которого - русские. Если в Москве делают очередную попытку заявить о себе как о великой державе путем уничтожения чеченского народа, то сама логика должна подсказать им оказывать повышенную заботу и внимание русскому населению республики, сконцентрированному, главным образом, в Грозном и Гудермесе.

Таким образом, складывается очень интересная тактическая схема. Если русские войска будут действовать в рамках оптимальной стратегии, то, пробиваясь вдоль шоссе Ростов-Баку и блокируя Грозный, они автоматически попадают в двойное окружение и могут быть изолированы друг от друга с последующим уничтожением.

В теории все выглядело вполне логично. Ни Дудаев, ни Масхадов не предполагали, что русские войска, попавшиеся во все расставленные для них ловушки, начнут использовать на собственной территории, каковой они считают Чечню, все средства массового поражения (пока еще кроме ядерного), которые Россия копила для будущей войны с Соединенными Штатами и их союзниками в борьбе за мировое господство, стараясь морями крови замаскировать удручающую бездарность, своих генералов и полное отсутствие боевой подготовки у солдат.

А это означало, что они плохо знали своего потенциального противника, с которым собирались воевать.

Население же Чечни, в отличие от своего президента, подчиняясь исключительно собственной исторической памяти или, говоря современным языком, "генной информации", совсем не разделяло оптимизма, царившего в Дудаевском дворце. С того момента, как во второй половине XVIII века на стол Всероссийской императрицы Екатерины II легло на утверждение первое "Руководство по истреблению чеченцев", население хорошо знало, что его ждет в случае очередного вторжения русских войск. А начавшиеся "точечные" бомбежки Грозного таинственными самолетами "оппозиции", показали, что подтверждаются их самые худшие опасения.

Ни у генерала Ермолова, ни у генерала Барятинского, ни даже у спецвойск НКВД товарища Сталина авиации не было. Поток беженцев хлынул в Ингушетию, Дагестан и Северную Осетию. Чеченское население Грозного эвакуировалось к родственникам в сельскую местность. В Чечне все друг другу родственники и узы родства там почитаются и чуть ли не возводятся в культ.

Но двухсоттысячному (по самым скромным оценкам) русскому населению Грозного бежать было некуда. Задерганное и униженное тремя годами правления Дудаева и собственным непонятно-подвешенным статусом, подогреваемым распространяемыми Москвой слухами о неизбежной резне и (или) массовом выселении, русское население решило ждать прихода родной армии, не двигаясь с места и в душе даже радуясь, что приходит конец дудаевскому режиму.

В 18.00 "самолеты оппозиции" нанесли новый удар по аэропорту Грозного, разрушив бетонобойными бомбами взлетную полосу.

По самолетам велся интенсивный зенитный огонь. Выли сирены воздушной тревоги. Им подвывали сирены автомашин скорой помощи, развозившие по больницам первых мирных жителей, искалеченных русскими авиабомбами. Раненые жители Грозного лежали в одних палатах со взятыми в плен русскими солдатами, пораженными при бездарном выполнении гениального хасбулатовского замысла. Жители - русские, солдаты - русские, бомбы - русские. Только хирурги были чеченцами.

Один из самолетов был сбит и в грохоте огненного смерча упал где-то в пригородном районе Черноречья. Пилот погиб. Возможно, он остался верен подписке, лежащей в одном из сейфов на Лубянке.

Намеченное в Москве совещание Совета Безопасности было вновь отложено. Президент собрал только узкий круг заинтересованных лиц, жаждущих войны и крови. Кроме верного Коржакова, присутствовали: вице-премьеры Сосковец и Егоров, министр обороны Грачев, министр внутренних дел Ерин и министр иностранных дел Козырев.

Последнего решили заслушать в первую очередь, ибо по заданию Президента он осторожно прозондировал реакцию западных стран на предполагаемые действия в Чечне, которые были дипломатично названы мероприятиями "по восстановлению конституционного порядка и разоружению незаконных вооруженных формирований". По словам Козырева, никто из так называемой "большой семерки" даже бровью не повел. Все согласились, что планируемое мероприятие является исключительно внутренним делом России. Только настырные французы и нахальные англичане, которым вечно больше других надо, что-то промямлили о правах человека и просили их по возможности не нарушать, на что Козырев с готовностью согласился.

Говорил министр сбивчиво, глотая окончания слов и постоянно кидая испуганные взгляды на президента и "строя глазки" генералу Коржакову, который текст его выступления, разумеется, просмотрел заранее.

Президент сидел, тяжело утонув в кресле, на спинке которого рельефным золотом был изображен двухглавый орел. Как на троне государей московских. Глаза его были полуприкрыты набухшими веками, а нижняя губа, выдвинувшись вперед, слегка провисла, что служило верным признаком того, что Президент снова занемог. Потому официально сегодня Совет Безопасности решили не собирать, а перенести на завтра в надежде на то, что, попарившись в баньке Президент с Божьей помощью преодолеет хворь и решит массу накопившихся вопросов.

Пока же ему подсунули на подпись заранее заготовленный указ о назначении вице-премьера Николая Егорова полномочным представителем Президента Российской Федерации в Чечне. И вложили в руку любимый "Паркер".

Президент взглянул на генерала Коржакова. Тот молча кивнул. Президент шумно выдохнул накопившийся в легких воздух и подписал. Мечта "Кубанского банка" осуществилась! Николай Егоров был назначен в Грозный на "хлебное" место генерала Дудаева. Сосковец и Грачев первыми принесли министру национальностей свои поздравления. Ерин радовался гораздо меньше, отлично понимая, что ему как министру внутренних дел в конечном счете придется отвечать за все и за всех.

Что же касается министра иностранных дел, то он к этому времени уже покинул совещание, предмет которого его касался лишь косвенно. Ведь речь шла о внутреннем деле России.

Его интеллигентной натуре, и демократическим взглядам всегда претило грубое и консервативно мыслящее окружение первого Президента Свободной России.

15

Глава 2. Цитаты

Секретно

УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
"О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики".

В связи с продолжением вооруженного конфликта в Чеченской Республике, неподчинением требованиям о прекращении огня, сдаче оружия, роспуске вооруженных формирований, освобождения всех захваченных и насильственно удерживаемых граждан, гибелью гражданского населения и в соответствии со статьей 88 Конституции Российской Федерации, Законом РСФСР "О чрезвычайном положении" и Законом Российской Федерации "О безопасности" постановляю:

1. Осуществить с 6 часов 00 минут 1 декабря 1994г. мероприятия по восстановлению конституционной законности и правопорядка в Чеченской Республике согласно прилагаемому плану.

2. Создать Группу руководства действиями по разоружению и ликвидации вооруженных формирований, введению и поддержанию режима чрезвычайного положения на территории Чеченской Республики (далее именуется Группа) в следующем составе:

ГРАЧЕВ П. С. - Министр обороны Российской Федерации (руководитель).

ЕГОРОВ Н. Д. - Министр Российской Федерации по делам национальностей и региональной политике.

КРУГЛОВ А. С. - Председатель Государственного Таможенного комитета Российской Федерации.

ЕРИН В. Ф. - Министр Внутренних дел Российской Федерации.

КУЛИКОВ А. С. - Заместитель Министра Внутренних дел Российской Федерации.

НИКОЛАЕВ А. И. - Главнокомандующий Пограничными Войсками Российской Федерации.

ПАНИЧЕВ В. Н. - Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации - Главный военный прокурор.

ПАСТУХОВ Б. Н.- Заместитель Министра Иностранных дел Российской Федерации.

СТАРОВОЙТОВ А. В. - Генеральный директор Федерального Агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации.

СТЕПАШИН С. В. - Директор Федеральной службы контрразведки Российской Федерации.

ШИРШОВ П. П. - Председатель Комитета по вопросам безопасности и обороны Совета Федерации Федерального Собрания (по согласованию).

ЮШЕНКОВ С. Н. - Председатель Комитета по обороне Государственной Думы Федерального Собрания (по согласованию).

3. Предоставить руководителю Группы Грачеву П. С. полномочия по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и сил обеспечения безопасности при реализации плана мероприятий по восстановлению конституционной законности и правопорядка в Чеченской Республике, привлечению в случае необходимоети к ответственности должностных лиц, участвующих в указанных мероприятиях, вплоть до отстранения их от выполнения служебных обязанностей, а также по использованию средств и ресурсов направленных на решение задач по восстановлению конституционной законности и правопорядка в Чеченской Республике.

Установить, что распоряжения и приказы руководителя Группы ГРАЧЕВА П. С. обязательны для исполнения органами исполнительной власти, органами внутренних дел, органами контрразведки, воинскими частями внутренних войск Министерства внутренних дел Российской Федерации и Пограничных войск Российской Федерации, предприятиями, организациями и учреждениями, а также должностными лицами, принимающими участие в реализации плана мероприятий по восстановлению конституционной законности и правопорядка в Чеченской Республике.

4. Возложить на Группу следующие основные задачи:

- обеспечение прекращения вооруженных столкновений, разоружение и ликвидация вооруженных формирований на территории Чеченской Республики.

- организация действий по освобождению захваченных и насильственно удерживаемых граждан.

- организация установления особого режима въезда и выезда, а также особого порядка передвижения в зоне чрезвычайного положения.

- обеспечение при необходимости деятельности особых форм управления на территории Чеченской Республики.

- создание условий для восстановления законности и правопорядка в Чеченской Республике.

- организация переговоров по урегулированию вооруженного конфликта на территории Чеченской Республики мирными средствами.

- разработка предложений по организации внешнеполитического и информационного обеспечения нормализации обстановки в Чеченской Республике, а также по оказанию срочной гуманитарной помощи населению.

5. Настоящий Указ вступает в силу с момента его подписания.

Президент Российской Федерации
Б. ЕЛЬЦИН.
Москва, Кремль 30 ноября 1994 года".
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

"УКАЗ ПРЕЗИДЕНТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"

"О мерах по пресечению деятельности незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики и в зоне осетино-ингушского конфликта".

Совет Безопасности Российской Федерации констатировал наличие незаконных вооруженных формирований, деятельность которых в течение продолжительного времени вызывает кровопролитие, уносит жизни и нарушает права граждан Российской Федерации в Чеченской Республике и некоторых районах Северного Кавказа Российской Федерации...

На основании статьи 80 Конституции Российской Федерации постановляю:

1. Поручить Правительству Российской Федерации в соответствии с пунктами "д" и "е" статьи 114 Конституции Российской Федерации использовать все имеющиеся у государства средства для обеспечения государственной безопасности, законности, прав и свобод граждан, охраны общественного порядка, борьбы с преступностью, разоружения всех незаконных формирований.

2. Настоящий Указ вступает в силу со дня его опубликования.

Президент Российской Федерации
Б. ЕЛЬЦИН
Москва, Кремль. 20 декабря 1994 г".
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

"... Джохар Дудаев провозгласил и стал настойчиво осуществлять идею выхода Чечни из состава Российской Федерации. Несмотря на то, что ни одна страна мира не признала режим Дудаева и провозглашенную им независимость Чеченской Республики, он и его окружение продолжали упорно следовать избранному курсу. В этих условиях оставался единственный путь восстановления конституционного порядка в Чеченской Республике - разоружить бандформирования...

Силами милиции и внутренних войск МВД, не имеющих на вооружении тяжелой техники, это сделать было невозможно. От добровольной сдачи оружия дудаевские формирования отказались. Не достигла цели и объявленная федеральными властями амнистия. Возникла необходимость ввода на территорию Чечни частей Вооруженных сил Российской Федерации".

Из обращения к личному составу Вооруженных сил.
10 декабря 1994 г.
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

"Важнейшая составляющая событий в Чеченской Республике - трагическая судьба чеченцев. В прошлом веке - жестокая, более чем полувековая кавказская война с ее огромными людскими потерями, а затем исходом в Турцию и на Ближний Восток. В нынешнем - поголовная депортация в Северный Казахстан в 1944 г. Все это не могло не оставить глубоких шрамов в памяти народа и не породить глубокого недоверия не только к центральной власти, но и к власти вообще.

С. Шахрай, 27 сентября 1994 г".
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

"... С революцией 1917 года война на Кавказе разгорелась с новой силой. В марте 1920 г. на Северном Кавказе утвердилась Советская власть, от которой горцы ждали улучшения жизни. Однако, вместо отдельных грабежей, периодически проводимых русской армией, они получили хорошо организованный государственный грабеж.

Первое восстание вспыхнуло в Чечне и Дагестане еще в сентябре 1920 г. Оно было подавлено только в мае 1921 года, когда были разгромлены главные силы повстанцев и прекратилось поступление к ним помощи из Грузии. Несмотря на подавление восстания, на руках у чеченского населения осталось очень много оружия, которое они часто пускали в ход при постоянных нападениях на гарнизоны и посты Красной Армии. 31 июля 1925г.

Реввоенсовет Северо-Кавказского военного округа принял решение: "Провести разоружение горной Чечни и самых опасных ее районов". К операции были привлечены около 7000 человек при 24 орудиях, 240 пулеметах и 7 самолетах.

В отчете об операции говорилось: "Чечня разоружена. Изъято 23 044 винтовки, 4300 револьверов, большое количество патронов. Вся головка контрреволюционного подполья: Гоцинский, шейх Ансалтинский, Атаби Шамиев и др. схвачена вместе с тремястами уголовниками и мелкими контреволюционерами. Сожжено 120 домов".

По планам коллективизации национальные автономии Северного Кавказа должны были подвергнуться этому мероприятию в 1932-33 гг. Ответ местного населения был быстрым: в Чечне вспыхнуло новое восстание. Жители аула Урус-Мартан написали властям: "В Урус-Мартане у нас отобрали весь хлеб и объявили, что пока мы не сдадим хлеб, власти закрывают мечеть. У того, у кого нет хлеба, отбирают скот, у кого не осталось скота, отбирают одежду. Лучше умереть в горах с оружием в руках, чем оказаться без брюк в ГПУ".

Восстание началось 23 марта 1932 г. Уже 27 марта части 28-ой стрелковой дивизии выдвинулись в район Грозного, а на следующие сутки - вступили в бой. К 5 апреля восстание было подавлено. В докладе штаба округа отмечалось исключительно ожесточенное сопротивление повстанцев: атаки, в которых участвовали даже женщины, хождение в атаку сомкнутым строем с религиозными гимнами.

С началом Великой Отечественной войны повстанческое движение разгорелось вновь. Для борьбы с повстанческим движением были сформированы спецчасти внутренних войск НКВД. "В начале октября 1941 г., - говорится в официальном документе, - на территории нескольких районов Чечено-Ингушской АССР немецко-фашистскими агентами было поднято вооруженное восстание, в результате которого были разгромлены большинство колхозов и сельсоветов". С 30 октября по 5 ноября части НКВД во взаимодействии с частями Красной Армии разгромили бандитов, изъяв 78 винтовок и 3 пулемета, потеряв 5 человек убитыми и 8 ранеными.

Летом 1942 года вспыхнуло очередное восстание сначала в Шароевском, а затем - в Итум-Калинском районах. Восставшим удалось захватить районные центры Химой, Шатой, а затем и Итум-Кале. 20 августа 141-ый полк НКВД выбил повстанцев из Шатоя. Подход немецких войск к этому району (немцы взяли Моздок и двигались на Владикавказ) стимулировал еще больший размах восстания, который чуть не привел к крушению фронта Красной Армии на данном направлении.

После отхода вермахта с Северного Кавказа большая часть повстанцев ушла с ними. Остальные после двухмесячных ожесточенных боев с частями Красной Армии и войск НКВД были рассеяны по горам. Бои шли с применением артиллерии и авиации. Было стерто с лица земли более 40 аулов, уничтожено 3830 жилых домов и хозяйственных построек. Все мужское население от 12 до 65 лет было собрано в концлагерях, расположенных в предместьях Грозного и Моздока. (В некоторых случаях чеченцев содержали вместе с немецкими военнопленными. Большая часть задержанных была расстреляна.)

23 февраля 1944 года специально созданная группировка внутренних войск совершила беспрецедентную операцию по выселению всего чечено-ингушского населения (до единого человека, включая стариков, женщин и грудных детей) в Среднюю Азию и Казахстан.

Однако, и после указанного мероприятия мелкие группы повстанцев численностью до 50 человек продолжали действовать в труднодоступных горных районах вплоть до 1957 года, когда чеченцам и ингушам было разрешено вернуться на места традиционного проживания..."

Реферативная справка, разосланная в штабы вплоть до полкового уровня.

16

Сов.секретно.

ПРИКАЗ
Министра Обороны Российской Федерации

Министра Обороны Российской Федерации и Руководителя Группы по разоружению и ликвидации вооруженных формирований на территории Чеченской Республики.

Т. т. Егорову Н. Д., Ерину В. Ф., Степашину С. В.

На основании секретного Указа Президента РФ "О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики" ведется подготовка по вводу в Чеченскую Республику одной дивизии Внутренних Войск и двух дивизий Министерства Обороны...

В связи с ожидающимся массовым, но неорганизованным сопротивлением принято решение воспользоваться этим обстоятельством и осуществить массовую депортацию местного населения под видом его организованного вывода из зоны боевых действий в другие районы Российской Федерации, которые будут определены особо.

Для этой цели на территориях Ингушетии, Северной Осетии и Ставропольского края развернуть лагеря временного содержания... Внешнеполитическое и информационное обеспечение указанных мероприятий должно проводиться только как гуманитарная акция во имя спасения мирного населения Чеченской Республики от злодеяний дудаевских бандитов...

Для организованного проведения комплексных мероприятий как гуманитарной акции создать координационный орган из представителей Министерства Обороны, Министерства Внутренних Дел, Министерства по делам национальностей и Региональной политике, Федеральной службы контрразведки и Министерства по Чрезвычайным Ситуациям...

Всю практическую работу по депортации населения должно проводить Министерство по Чрезвычайным Ситуациям...

Министр Обороны Российской Федерации
и Руководитель ГРУППЫ генерал армии
ГРАЧЕВ П. С."

("Неопознанные" вертолеты разбрасывали копии этого "совершенно секретного" приказа над многими селами Чечни в период с 8 по 10 декабря 1994 г. Насколько этот приказ был подлинный - судить не беремся, но командующий ВДВ генерал-полковник Подколзин как-то проговорился прямо в телеинтервью, что подобный приказ существовал. Раздраженный ожесточенными боями в Грозном и большими потерями, вообще, и своих десантников, в частности, генерал Подколзин заметил, что бездарная тактика Грачева "помешала провести организованную депортацию населения в другие районы России".)
_______________________________________________________________________________________________________________________________________

Совершенно секретно.

Штаб Северо-Кавказского военного округа.

Министр обороны Российской Федерации приказал: 11 декабря 1994 г. ввести две мотострелковых и одну танковую дивизии на территорию Чеченской Республики для оказания содействия органам внутренних дел в восстановлении конституционной законности и правопорядка... Ориентировочный срок окончания операции - не позднее 20 декабря 1994г..."

"Итак, война началась. Больше мы не можем гордиться Россией, как островом национальной стабильности и бескровного развития. Идет война в России: гражданская, если смотреть из Москвы, национально-освободительная, если смотреть из Грозного. Отделение Чечни и ряда других регионов Северного Кавказа, видимо, вещь уже неизбежная, не зависящая ни от Ельцина, ни от кого бы то ни было другого. Никакой Ельцин, никакой Грачев-Ерин-Степашин-Егоров не могут остановить исторического процесса. Северный Кавказ за сто с лишним лет так и не стал составной органической частью России. Трудно завоеванный, искусственно вырванный из мусульманской уммы, переживший кровавые революционные события и послевоенный геноцид. Северный Кавказ был обречен на отделение.

Прогнозировать развитие событий на театре военных действий, как всегда, почти невозможно, тем более на войне, которая имеет все шансы перерасти в партизанскую. Но политические последствия агрессии очевидны... При любом развитии событий Президент проиграет. Попытка захвата столицы Чечни и подавления всех крупных очагов сопротивления вполне могут оказаться неуспешными. Не следует особенно доверять похвальбе Павла Грачева о том, что он справился бы с Грозным за два часа. Бездарный командующий во главе с деморализованной армией (и еще дополнительно деморализованной за несколько дней до вторжения авантюрой с наемниками) - далеко не самый лучший инструмент для военной победы, которая вряд ли будет достигнута не то что за два часа, а даже за два месяца. Возможен и просто разгром наших войск при попытке штурма Грозного...

Президент все более и более производит впечатление человека, находящегося в информационном коконе, живущего в какой-то воображаемой стране, созданной для него его ближайшим окружением. Чьими глазами смотрит президент на мир? Грачева? Лобова? Егорова?"

"Впервые со времен гражданской войны вооруженные силы России заняли исходные позиции для открытого и прямого подавления своих сограждан. Мощь одной из крупнейших армий мира, снаряженной в свое время для ведения 3-й мировой войны, пусть и поблекшая после распада империи, начала боевые действия на собственной российской территории... Колоссальная, но, по существу, безликая, военная мощь, потому что у России нет сейчас политических лидеров, осознающих и, что не менее важно, олицетворяющих масштабы случайно попавшей им в руки военной машины, а соответственно и масштабы и степень ответственности, лежащей на них...>

"Центр Грозного кажется адом... Город мертв. Там нет целых домов, почти нет людей без автоматов. В довершение апокалиптичности картины над городом висит смог, накрывший Грозный темным колпаком. Стоят солнечные ясные дни, а в чеченской столице полутемно и сыро. Это копоть от нефтяных пожаров. Первая бомба попала в нефтехранилище 28 декабря, на следующий день после знаменитой ельцинской речи о "прекращении бомбардировок". Потом нефтяные склады бомбили под Новый год, а первого расстреливали из танковых орудий.

Когда начался предновогодний штурм, то казалось, что судьба Грозного решена и взятие дворца Дудаева - вопрос нескольких часов. Но к вечеру стало ясно, что штурм провалился. Колонны пленных и пылающие перед дворцом российские танки создавали какую-то неправдоподобную картину.

Еще более неправдоподобным оказалось то, что на следующий день, первого января, картина повторилась в точности. Точно так же, без боя и без сопротивления в центр города пропустили всю танковую колонну. При этом складывалось впечатление, что входившие в город были дезинформированы и полагали, что занимают уже побежденный Грозный. Они оказались совершенно не готовы принять бой.

Официальные предновогодние информационные сообщения действительно беззастенчиво лгали, что город и чуть ли не дворец контролируются российской армией, и лишь "отдельные группы" продолжают сопротивление... 1 января танковую колонну, как и накануне, разделили на сектора и уничтожили из гранатометов. На следующий день в Грозном догорало около ста пятидесяти единиц российской бронетехники.

В результате этой двухдневной операции погибли несколько сотен российских солдат, около ста были захвачены в плен. Отдельные группы пехотинцев, въезжавших на танковой броне в город, уцелели и еще два-три дня вели автоматный огонь, пытаясь то ли вырваться из города, то ли закрепиться в ожидании подмоги. Однако, к четвертому числу, когда им на помощь в Грозный был брошен десант, с ними уже было покончено..."

"Летчики в Чечне не рискуют практически ничем. "Стингеров" у дудаевцев нет. Самолеты сбрасывают бомбы с бреющего полета и попадают строго в цель: в больницу, дом инвалидов, рынок с массовым скоплением людей.

Начиная со второго января, тактика бомбардировок несколько изменилась. После поражения новогоднего штурма начали бомбить преимущественно провинцию, причем там, где больше людей: крупные базары, автостоянки, места, где скученно стоят дома. В Шали на общереспубликанский рынок автодеталей сбросили шариковую бомбу.

В тот же день и там же бомбили больницу и продовольственный рынок. Потом большие села Атаги и Комсомольское, потом село Чечен-Аул, потом...

Что бы ни говорила официальная пропаганда, действия российской армии не оставляют сомнения: она рассматривает чеченское сопротивление именно как народную войну и рассматривает все население Чечни, как своего противника... Когда российские войска занимают жилой дом, подвалы забрасывают гранатами".

"В Грозном десантники не испытывают трепета пред морскими пехотинцами, последние, в свою очередь, презирают обычную пехоту, войска, как таковые, ненавидят внутренние войска, и все вместе не любят начальства. Но, по большому счету, эта трудная система взаимоотношений не так интересна. Гораздо интереснее как-раз то, чего различным родам войск и силам МВД удалось добиться совместными усилиями.

Города Грозного, как показали первые же пятнадцать минут поездки на БТРе, больше не существует. До нового года окруженная войсками чеченская столица была все же похожа на крупный населенный пункт: стояли дома, в них жили люди, по улицам ездили машины. Ничего подобного теперь нет. Грозный представляет собой огромное пространство, покрытое разрушенными и полусгоревшими зданиями. Город умер. Умер и живет какой-то жуткой потусторонней жизнью. Артиллерия лупит куда-то почти без передышки круглые сутки. Время от времени в воздухе появляются самолеты и методично бомбят квартал за кварталом. В ночном небе долго полыхают пожары, которые никто не тушит. На улицах валяются неубранные трупы наших солдат. Их грызут бродячие
собаки...

Красивая война с профессиональными солдатами, умными офицерами, точечными попаданиями, исправной техникой и гуманными мыслями вместо вшей под каской стоит очень дорого. Она стоит трезвомыслящего президента, грамотного правительства, стабильной экономики и работящего населения. Наша нищая, нечестная страна не может вести такой войны. Не может. А потому и не ведет.

24 января практически полным составом погиб прибывший в Чечню спецназ ГРУ. По официальной версии в здание, где находились спецназовцы, попал вражеский снаряд. Однако, многие утверждают, что все было несколько иначе. Отряд, чтобы не выставлять постов, обложил себя минами, а, кроме того, занес в здание около 370 килограммов взрывчатки - так называемого пластита, который запрещено хранить в таких диких количествах. Когда здание взлетело на воздух, в живых остался только командир отряда, вышедший на улицу по нужде. Он был настолько пьян, что не мог вспомнить, сколько его людей осталось в помещении. За два дня раскопок в здании было найдено 46 трупов...

Но даже это не идет ни в какое сравнение с теми большими "прелестями", которые приносит с собой вход в город озлобленной потерями нищей армии. Участь людей, на своей шкуре переживающих восстановление войсками конституционного порядка - терпеть от них грабежи и мародерство. При этом как-то само собой забывается, что Грозный - это русский город, а его население на 80 процентов русское. Грабежи и мародерство достигли такого размаха, что иногда даже складывается впечатление о проведении со всем личным составом "политинформации", отдающей им город на поток и разграбление в случае его взятия. Солдаты заходят в незнакомые им дома, памятуя о следующей инструкции командования: "В подъезд входить вдвоем - сначала граната, потом ты". С
помощью гранат на этажах выносятся двери, а вместе с ними электроника, телевизоры, видеотехника и другие вещи, представляющие хоть какую-нибудь ценность.

Военная контрразведка, как утверждают ее офицеры, пытается пресечь наиболее вопиющие случаи грабежей и мародерства, но признает: за всеми уследить невозможно. И поэтому, хотя на дверях многих квартир в Грозном висят объявления типа: "Квартира ограблена три раза. Просьба не беспокоить.", в городе ожидают очередной волны бесчинств. Так, собственно, и чувствует себя население, спасаемое Россией уже третий месяц подряд. Такова степень радости от наступающего со всех сторон "конституционного правопорядка"..."

"При Ростовском окружном госпитале развернут "город мертвых", куда свозят трупы российских военнослужащих, погибших в Чечне. Всего таких палаток на спецтерритории, куда без особого пропуска хода нет, семь. В палатках стоят трехярусные солдатские койки, на которых по нескольку тел на койке сложены трупы. Главная процедура - опознание. Сделать это трудно, а порой - просто невозможно. У одного из мертвых солдат нет рук и половины головы. У другого, с биркой "неопознанный", не осталось почти ничего. Те немногие куски его тела, что удалось собрать, связаны простыней в узелок. А от третьего, по соседству, сохранилось все, кроме головы. Вместо нее лежит что-то круглое вроде мячика из папье-маше. Все тела - голые, цвет кожи -иссиня-красный. Обугленные трупы напоминают древние, высохшие до самых костей мумии. Смотреть на такое без ужаса невозможно.

Именно поэтому матерей, приезжающих в Ростовский окружной военный госпиталь на опознание своих сыновей, в палатки с трупами стараются не пускать. В "городок", огражденный забором с маскировочной сеткой от остальной территории госпиталя, пропуск, конечно, выписывают; но исключительно тем, чьи погибшие сыновья проходят по спискам Ростовского медицинского отряда особого назначения. Поскольку все госпитальные трупы под номерами, служащие "городка" находят их быстро, и после опознания родными несут на обработку в морг.

Следующий этап - запайка в цинковый гроб... Мать, опознавшая своего сына-пехотинца, сгоревшего в БМП, истерически рыдала. Она не могла себе простить, что отпустила сына на войну. "Надо было ему хоть пальцы отрубить, хоть руку, только бы не взяли служить", - причитала она...

Кроме "городка", существуют еще "вагоны". За железными воротами КПП, у единственной платформы какого-то железнодорожного тупика стоят несколько вагонов-рефрижераторов. Позавчера их было пять, сегодня уже восемь... Весь вагон, кое-где покрытый изнутри инеем, был до отказа набит трупами. Они лежали на таких же, как и в "трупном городке" трехярусных стеллажах, состоящих из брезентовых носилок, и почему-то были слегка присыпаны землей. Во втором вагоне лежали трупы "похуже". Если первые были почти целы, то эти, в большинстве, оказались завернуты в простыни, откуда торчали голые, землистого цвета
ступни. На одних брезентовых нарах лежала обугленная грудная клетка. Рядом - обгоревший до черноты труп в неестественной позе...

Особенно тяжело всем стало после вскрытия шестого вагона, где на носилках лежали бесформенные куски человеческого мяса. Покрупнее - открытыми, помельче - завязанными в простыни. Открывают восьмой вагон. Все находящиеся в нем трупы завернуты в фольгу... Хоронить всех, кого не опознали, предполагают в Ростове. В братской могиле. Но случится это только после особого распоряжения правительства. А пока все безымянные трупы солдат и офицеров будут храниться в "морозильниках" на тех же железнодорожных путях".

"Промежуточные итоги военной операции выглядят удручающе. За три месяца ожесточенных боев федеральным войскам удалось захватить Наурский, Надтеречный, Щелковский районы, поскольку сопротивление здесь почти не оказывалось, и взять под относительный контроль руины Грозного. Остальная территория республики частично ("день - ваш, ночь - наша") или полностью контролируется ополченцами. Российские войска, по разным оценкам, потеряли убитыми около пяти тысяч человек. Среди мирного населения погибло свыше двадцати тысяч человек. Более трехсот тысяч стали беженцами. Шесть населенных пунктов уничтожены полностью, восемьдесят разрушены частично. В ближайшие дни, если ополченцы не прекратят сопротивление, будут полностью разбомблены города Аргун, Самашки, Шали...

С первых же дней чеченской операции стало ясно, что в российской армии нет ни одной полностью боеготовной дивизии (и даже полка). Никогда еще не было, чтобы военные округа формировали "с нуля" сборные воинские части и отправляли их на войну. Даже элитные Кантемировская и Таманская дивизии собирали офицеров и солдат из разных подразделений. По сведениям их Генштаба, до 60-ти процентов экипажей танков, боевых машин, расчетов формировались по пути в Моздок или непосредственно перед наступлением.

В результате военная операция в Чечне приобрела характер иррационального насилия. Своим распоряжением наносить массированные авиационные и артиллерийские удары по городу министр обороны Грачев сознательно принес в жертву мирное население. Когда активно заработали артиллерийские системы залпового огня "Град", "Ураган" и пр., стало ясно, что потери среди мирных граждан будут исчисляться тысячами.

Военно-воздушным силам России впервые за всю историю их существования была навязана роль карательных войск. Массированные бомбардировки населенных пунктов с применением шариковых, игольчатых и вакуумных бомб запрещены даже в межгосударственных войнах>.

"Из собственной квартиры в Грозном выволокли и вывезли в Моздок генерального директора объединения "Ингушводстрой" Амирханова. Держали в неотапливаемом вагоне, в наручниках, без пищи. Избивали дубинками, ногами, кулаками, затягивали наручники на свежих ранах, требовали признать себя дудаевцем.

Избиты и ограблены омоновцами в станице Ассиновской сотрудник ГАИ МВД Ингушетии и начальник ОФСК Сунженского района Чербижиев. Двух неизвестных вместе с Точиевым омоновцы вывезли в поле и расстреляли.

По пути домой с работы у села Самашки был схвачен зампрокурора Сунженского района Хидаев. Почти сутки продержали его в промерзшем автобусе, закованным в наручники. На том же посту арестовали добиравшегося из дома на службу сотрудника милиции Джамулаева. Его доставили на базу у станицы Ассиновская и зверски избивали, требуя указать место дислокации "ингушских боевиков..."

"По НТВ прокрутили жуткие кадры из военно-полевого морга, а накануне генерал Грачев выступил по РТВ с рассказом (не первым) о завершении "уникальной военной операции", проведенной в Чечне под его руководством. Говорил он об этом так, словно она ему удалась. Говорил он это с блудливо-победоносной улыбкой телезрителям, которые как-бы не видели результатов его работы - города-скелета... Ну вот, есть у нас и такой персонаж: может хамить за глаза, может вопреки очевидности, глядя прямо и не мигая в телекамеру, назвать провал успехом..."

"Уже сообщалось о приказе руководства ФМС (Федеральная Миграционная служба) не предоставлять беженцам чеченской национальности статус вынужденных переселенцев...

31 января руководство миграционнной службы разослало на места телеграмму, корректирующую предыдущую. В ней региональным отделениям ФМС предписывается не регистрировать в качестве вынужденных переселенцев никого из покинувших Чечню, независимо от национальности.

Цель обоих распоряжений ФМС понятна: государство не хочет брать на себя ответственность за дальнейшую судьбу тысяч бездомных и безработных людей. Власть стремится внушить обществу, что происходящее в Чечне сродни землетрясению, стихийному бедствию, в последствиях которых никто не виновен.

Как стало известно нашему комитету, в лагерях временного размещения сотрудники ФСК проводят с русскими беженцами "беседы" (подчас, отнюдь не добровольные), в ходе которых предлагают подписать бумагу, где говорится, что люди бежали не от бомб российской авиации, а от режима Дудаева.

Подобная политика по отношению оставшихся без крова людям официально объясняется тем, что им будет предоставлена возможность вернуться в Грозный. Однако, большинство беженцев, особенно русских, не хотят, да и не могут возвращаться в Чечню. Выехало же из Чечни более двухсот тысяч лиц русской национальности..."

"Приблизительно с середины января 1995 года чеченский руководитель Джохар Дудаев объявлен во всероссийский уголовный розыск. В соответствии с традиционной технологией, в такой розыск объявляется всякий тяжкий уголовный преступник, находящийся в бегах. Его фотография и особые приметы помещаются на стенды "Их разыскивает милиция", а органам даются соответствующие ориентировки.

В случае с Джохаром Дудаевым система, казалось бы, должна действовать особо эффективно. Все федеральные силы, стянутые в республику, только и делают, что ловят Дудаева. Армия и внутренние войска при малейших слухах о местонахождении Дудаева немедленно начинают рваться туда в бой.

Сотрудники же контрразведки при этом начинают загадочно подмигивать глазом и щелкать языком, намекая, что дни чеченского лидера сочтены, он окружен, передвижения его контролируются и до поимки остаются чуть ли не считанные часы. Представитель Федеральной Службы контрразведки генерал Михайлов даже намекнул, что чеченский лидер совместными усилиями армии, милиции и ФСК сейчас выводится на место, где его можно будет быстро и эффективно захватить. Однако, по истечении месяца с момента активных всероссийских мероприятий властям удалось захватить лишь 70-летнего старшего брата Джохара Дудаева - Бекмурзу, арестованного в Грозном, где тот работал шофером автобуса...

Самое же любопытное в этой истории то, что местонахождение Дудаева почему-то является проблемой только для федеральных властей.

2 февраля с Дудаевым непосредственно в Чечне лично встречался Константин Боровой, без особых сложностей договорившийся об этой встрече прямо в Москве с представителями чеченского лидера. Дудаев, таким образом, имеет хорошую связь не только со своими формированиями в республике, но и с самой столицей, до которой даже армия и спецслужбы могут дозвониться из Грозного только при помощи своей спецсвязи.

Мало того, чеченский лидер периодически дает интервью журналистам различных изданий. На днях всероссийский разыскиваемый снялся в передаче тележурналиста Любимова и чуть ли не в течение часа (!) по радио в прямом эфире отвечал на вопросы студентов и преподавателей Гарвардского университета. В чем же, собственно, дело? Как оценивать эффективность и профессионализм родимых силовых структур?

Варианта два: либо, вопреки официальным заявлениям, федеральные власти не хотят разыскивать Дудаева, либо они просто не умеют этого сделать. Даже, если предположить, что у ФСК, МВД и МО вместе взятых, не хватает людей и агентуры, чтобы организовать засады в окрестностях Грозного, то какая-то техника должна у них быть.

Не чеченским же республиканским спутником пользуется Джохар Мусаевич для своих телефонных разговоров и зарубежных выступлений, не почтовых же голубей он запускает для руководства воооруженными формированиями.

- А нельзя ли попробовать найти президента Чечни при помощи пеленгующих устройств или определить, какими именно спутниковыми каналами он пользуется? - спросили у руководителя Центра общественных связей ФСК генерала Александра Михайлова.

- Это очень непростой вопрос, - ответил генерал".

17

ДЖОХАР ДУДАЕВ: "ЧЕЧЕНСКАЯ ВОЙНА ПРИДЕТ В ВАШИ ДОМА!"

То, что не удалось ни военной разведке, ни ФСК, ни МВД, сделал наш корреспондент. Он не только разыскал Джохара Дудаева, но и взял у него интервью. "Я не думал, что военные способны на такую жестокость по отношению к Населению. От политиков предполагал любое коварство - за четыре года приучили. Но в советской армии всегда были понятия о чести, совести, защите населения, Отечества. Сегодня же совершенно все по-другому. Убийства выдают за героизм, мародерство - за доблесть. И за это раздают ордена. Вчера в больнице видел маленькую девочку. Ей взрывом бомбы оторвало обе ноги. Мать и старшую сестру убило. Какую боевую задачу выполнял тот летчик, когда бомбил мирное население Ведено? Ну, чеченцев убивают - еще понятно. Но ведь убивают и русских... Разрушают мечети. У пленных офицеров мы находим карты, где мечети крестами отмечены. Но ведь бьют и по церквам, где прячутся от обстрелов русские старики. То, что армия творит в Чечне, не война, а народоубийство... Главное сейчас - перенос войны на территорию противника. Причем, это движение уже разворачивается стихийно. И отряды смертников создаются сами по себе. Из тех, кто готов на смерть, чтобы отомстить за погибших от бомбежек детей и родителей. У нас есть координаты конкретных виновников гибели тысяч мирных чеченцев...

Не знаю, что задумала Россия, но знаю, что в ее Планах - полное уничтожение чеченского народа. Это государственная программа. Вы, россияне, больны руссизмом. Это пострашнее, чем фашизм. Только время вылечит вас...

В Чечне война. Война имеет свои правила и законы, а вы их не освоили и будете расхлебывать последствия своей агрессии в Чечне и в Абхазии, и в Грузии, и в Нагорном Карабахе, и в Азербайджане, и в Молдове, и в Прибалтике, и в Таджикистане, где вы залили кровью все!. Весь мир увидел, что Россия и русские опасны. Русские не способны к управлению страной без тоталитарных режимов. Штык, смерть, кровь и страх - вот что Россия может нести."

"74-летняя Евгения Федоровна и ее муж, 83-летний Александр Георгиевич, бежали из Грозного в конце января. До этого супруги около месяца просидели в подвале, спасаясь от российских бомб и снарядов. "Когда пришли солдаты, и мы, наконец, вылезли из подвалов, они очень удивлялись: "Нам говорили, что в городе нет ни одного русского!" На самом же деле все было наоборот: как только начались первые бомбежки, чеченцы отправились к своим родственникам в села, нам же уезжать было некуда. В городе остались русские и боевики. Вошедших в город солдат нам было очень жалко. По виду они были совсем дети - это уже потом появились эти здоровенные, вечно пьяные контрактники. Солдатики были плохо одетые и очень голодные. Моя дочь развела во дворе костер и стала печь им оладьи - они набрасывались на еду, как зверьки", - вспоминает Евгения Федоровна.

Иногда Евгения Федоровна ходит в церковь. Православный храм Святого Архангела Михаила - один на весь город. Собственно, самого собора уже нет. От церкви остался остов. 7 января под шквальным огнем здесь справляли Рождество. Среди местных русских даже было распространено поверье, что церковь "заговорена" от "христианских снарядов", поэтому, когда было особенно страшно, народ собирался в храме. Увы, в конце января церковная колокольня была снесена шквальным огнем. Настоятель храма, отец Анатолий, не боясь ни пуль, ни снарядов, не раз пробирался к окруженным русским солдатам, уговаривая их прекратить бессмысленное кровопролитие. Чеченцы дали священнику слово, что отпустят солдат домой, к матерям.

"Верующий человек никогда бы не сделал этого ужаса, - говорит отец Анатолий. - При Дудаеве жизнь русских не была легкой. Но, конечно, сейчас нам не стало лучше. Насилие и кровь невинных людей не может породить добро. Мне особенно жалко наших русских старушек, когда я вижу, что эти пережившие ужас войны, чудом спасшиеся бабушки стоят на перекрестках и просят милостыню, чтобы купить себе хлеб, мне становится страшно".

"Истинные масштабы трагедии, разыгравшейся в чеченском селе Самашки, откроются, скорее всего, спустя некоторое время. Но уже сейчас ясно: Самашки можно ставить в один скорбный ряд с Лидице, Хатынью и Сонгби...

С самого начала войны в Чечне Самашки были как кость в горле у российского командования. Село расположено в десяти километрах от условной чечено-ингушской границы, через него проходит автотрасса Ростов-Баку и железная дорога.

Победное шествие федеральных войск прервалось, едва успев начаться: жители Самашек категорически отказались пропустить танковые колонны. Тогда войска обогнули село с севера, и оно оказалось в полублокаде - свободной осталась только дорога на юг, в сторону райцентра Ачхой-Мартан.

Всю зиму российскому командованию было не до Самашек: шли тяжелые бои за Грозный... К 6 апреля обстановка вокруг села накалилась до предела: с южной стороны подошла группировка Шамиля Басаева, а федеральное командование перебросило сюда сводный отряд ОМОНа, внутренние войска, около 100 единиц артиллерии и предъявило последний ультиматум, согласно которому село должны были покинуть все боевики, а жители должны были сдать 264 автомата, 3 пулемета и 2 БТРа.

Совет старейшин решил выполнить эти условия - Басаева в село не пустил, а около 70 ополченцев ушли в сторону Сунженского хребта. В тот день в Самашках осталось только четыре вооруженных человека. Срок ультиматума истекал к 9 часам утра 7 апреля, но уже в ночь с 6 на 7 апреля по беззащитному селу был открыт артиллерийский огонь, а в 5 часов утра нанесла удар авиация. Среди местных жителей началась паника. Утром 7 апреля около 300 самашкинцев покинули
село. В 10 часов переговоры были продолжены, но ни к чему не привели, потому что жители не смогли сдать требуемого количества оружия, которого у них не было. В 14 часов командующий группировкой "Запад" генерал Литяков повторил ультиматум, а к вечеру российские части ворвались в село.

"Чистка села" продолжалась четыре дня, в течение которых в село не пропускали ни прессу, ни представителей Красного креста. То, что в эти дни творилось в Самашках, имеет одно определение - геноцид. В Самашках за один день 8 апреля погибли сотни чеченцев. Бесчинства начались сразу же после входа в село. Расправа над невинными людьми была скорой и страшной. "Подозрительные" дома сначала забрасывались гранатами, а затем "обрабатывались" огнеметами "Шмель". На глазах у местной жительницы Янист Бисултановой застрелили старика, когда он молил о пощаде и показывал на свои орденские планки. У Руслана В. убили 90-летнего тестя, который в свое время участвовал в освобождении Бухареста и Софии... Во время "чистки" примерно 40 сельчан бежали в лес и пытались там отсидеться. Однако, по лесу ударила артиллерия. Под артиллерийским огнем почти все они погибли...

Только по данным на 16 апреля на сельском кладбище вырыто 211 свежих могил, и с каждым днем их прибавляется. Многие самашкинцы похоронены в других местах... Весть о трагедии Самашек разнеслась по всей Чечне и Ингушетии. "Усмирение" Самашек сыграло на руку дудаевцам в разжигании антирусских настроений. Недавно чеченский президент выступал по подпольному телевидению и выразил уверенность в том, что чеченцы запомнят урок Самашек. Можно не сомневаться, что так и будет."

"Аминат Гунашева (жительница Самашек):

"17 мая, когда мы стояли в пикете возле Госдумы, из подъезда вышел Станислав Говорухин, узнал нас и убежал. Струсил. Когда он был в Самашках, то видел и наши братские могилы, и сожженные дома. Люди тогда подходили к нему, подносили останки своих близких - кто пепел, кто кости... Федеральные войска стояли возле Самашек с января этого года. И все эти месяцы мы каждый день ожидали начала штурма...

Утром 7 апреля русские командиры сказали, что если до 16 часов мы не сдадим им 286 автоматов, то начнется штурм поселка. Взять оружие было неоткуда, потому что в тот самый день все бойцы ушли из Самашек. Их уговорили старики. Командиры твердо обещали, что если из села уйдут все вооруженные защитники, то войска в него не войдут... На собрании народ решил резать скот, продавать мясо и на вырученные деньги покупать автоматы у российских военных. Знаете, откуда к чеченцам при полной блокаде с земли и с воздуха поступает оружие? Мы покупаем его у русских интендантов и меняем на еду у вечно голодных солдат срочной службы. Часто боевую гранату отдают за буханку хлеба. Но в тот день положение было безвыходным. Мы никак не могли успеть так скоро достать требуемое. Попросили неделю. Но, очевидно, ультиматум был только предлогом, потому что никто не стал ждать даже обещанных 16 часов. Все началось на два часа раньше...

... Мы сидели, ожидая своей участи. Убежать не могли - боялись, что раненый ранее дядя истечет кровью. Слышим, как открывают ворота, как въезжает БТР, как бросают гранату в пустой подвал. Вошли в комнату. Их было 18-20 человек. На вид трезвые, только глаза будто остекленевшие. Увидели дядю: "Когда ранило? Где автомат? Где духи?" Раиса бросилась к пришедшим: "Не убивайте, никого в доме нет, автоматов нет, папа тяжело ранен. У вас же тоже есть отец?" "У нас приказ убивать всех от 14 до 65 лет", - заорали пришедшие и стали опрокидывать ногами ведра с водой. А мы уже знали, что это значит: теперь непременно сожгут, а воду вылили, чтобы нечем было тушить. Омоновцы вышли из комнаты. Бросили в дверь гранату. Раису ранило. Она стонала. Я слышала, как кто-то спросил: "Что?" Рядом ответили: "Баба еще жива". Это про Раису. После этих слов - два выстрела из огнемета. Я почему-то не могла заставить себя закрыть глаза. Знала, что сейчас убьют, и хотела только одного - умереть сразу, без боли. Но они ушли. Я оглянулась - Раиса мертва, дядя тоже, а Ася жива. Мы с ней лежали, боясь пошевелиться. Горел трельяж, занавес, линолиум, пластмассовые ведра. Нас оставили жить по ошибке, приняв за мертвых...

Я подошла к школе. Там женщины вынимали из петли нескольких повешенных мальчиков. На вид 1-3 класса. Дети от ужаса выбежали из здания. Их поймали и удушили на проволоке. Глаза вылезли из орбит, лица распухли и стали неузнаваемы. Рядом была куча сгоревших костей, останки еще, примерно, 30 школьников. По словам очевидцев, их также повесили, а потом сожгли из огнемета. На стене чем-то бурым было написано: "Музейный экспонат - будущее Чечни". И еще: "Русский медведь проснулся". Больше я никуда идти не могла. Вернулась домой. От дома остались только стены. Остальное сгорело. Мы с Асей собрали в клеенку и газетную бумагу пепел и кости дяди Насрейдина и Раисы. Дядя прожил 47 лет, а Раисе в июле должно было исполниться 23.

Мы приехали в Москву не только для того, чтобы донести до вас боль нашего народа, мы хотели, прежде всего, напомнить об убитых солдатах. Нам дико смотреть, как их тела вывозят на вертолетах в горы и там сбрасывают на растерзание диким зверям, как трупы разлагаются в озере ядовитых отходов химкомбината (между Грозным и 1-ым молочным заводом), сваливаются в силосные ямы.

... Во время пикета у здания Думы оттуда выскочила пожилая, прилично одетая дама. Она смеялась над нами, показывала язык, корчила рожи. Ее поддержали какие-то мужчины. Они плевали в нас жвачкой...

Я хочу, чтобы все знали: да, нам невыносимо жалко наших погибших, но нам жаль и Россию. Что будет, когда убийцы, насильники и наркоманы, бесчинствующие сегодня на нашей земле, вернутся на родину? И еще я не понимаю, как вы можете жить, зная, что сейчас ваши военные живьем сжигают из огнеметов наших детей? На глазах у родителей давят ребенка БТРом и кричат матери: "Смотри, б...., не отворачивайся!" Как вы после этого глядите в глаза своим матерям, своим женам, своим детям?"

"Случилось это 31 января, - рассказывает прапорщик Эдуард Шахбазов. - Я сидел в засаде, когда увидел бегущего к нам низкорослого чеченца. Взвел курок автомата, прицелился. Но, присмотревшись, увидел совсем мальчишку и невольно опустил автомат. До нашего БМП ему оставалось метров 15, когда раздался крик: "Аллах акбар!" и раздался страшный взрыв. Мальчишку разорвало на куски, ранило троих моих солдат и подбило наш БМП. Взрывной волной меня свалило на землю. Вскочив, я увидел бегущих к нашим боевым машинам еще около десятка подростков - живые снаряды...>

"Российские летчики наглядно продемонстрировали свое умение наносить точечные удары. Вчера при бомбардировке горного селения Ведено прямым попаданием авиабомбы разрушен дом командующего Южным фронтом дудаевских незаконных формирований Шамиля Басаева".

Сообщение, переданное всеми средствами массовой информации 1 июня 1995 года. В сообщении не говорилось ничего о том, что в разрушенном "точечным" попаданием доме погибли 11 родственников Шамиля Басаева.

18

Глава 3. Секунда для детонатора

Аллаверды - Господь с тобою,-
Вот слова смысл, и с ним не раз
Вставал и шел, готовый к бою,
Разбуженный войной Кавказ.
Из песни, родившейся 150 лет
назад во время Кавказской войны.

Ранние ноябрьские сумерки уже сгущались над Москвой, когда старинные бронзовые часы, стоявшие в Овальном кабинете Белого Дома в Вашингтоне пробили час пополудни. Часы стояли здесь со времен президента Кулиджа и не так давно попали в газеты, когда президент Рейган перекрутил на них пружину и пришлось истратить 456 долларов из карманов налогоплательщиков, чтобы их починить. Именно с боем часов двери Овального кабинета открылись, пропуская членов Совета Национальной Безопасности при президенте Соединенных Штатов Америки. Короткие рукопожатия и приветствия, прерьтаемые удивленными репликами президента Клинтона, просматривающего какие-то документы. Среди присутствующих были: государственный секретарь Кристофер, министр Обороны Пери, председатель Объединенного комитета Начальников Штабов генерал Шарикошвили и один из заместителей директора ЦРУ Макридж.

На лице президента Клинтона играла его обычная застенчивая улыбка. В молодости он уклонялся от военной службы, чтобы не быть отправленным во Вьетнам, а ныне вся глобальная мощь вооруженных сил США была в его руках как Верховного главнокомандующего.

- Джон, - обратился президент к генералу Шарикошвили. - Вы достали необходимые карты? Я хочу разобраться, где находится та провинция России, где назревают какие-то неприятные события.

Генерал подал дискету и на экране компьютера возникла карта, явно снятая с экрана телевизора какой-то из программ московских новостей, поскольку наряду с грубой географической схемой на изображении виднелись какие-то буквы маркировки телеканала.

- Это все, что вы могли отыскать? - изумленно спросил Клинтон.

- У нас есть еще спутниковые фотографии этой местности, так как Советский Союз сосредоточил здесь когда-то несколько ракетных баз, - ответил генерал, - но я полагал, сэр, что вы хотите просто понять, где эта местность находится. А по спутниковым фотографиям это сделать достаточно сложно. Немного слева - на схеме этого не видно - начинается Черное море, а немного правее (тоже не видно) - Каспийское море. Вот эта часть, отмеченная зеленым цветом, и есть Чечня. Севернее - уже собственно Россия, а южнее - Грузия, моя дорогая прародина (генерал Шарикошвили происходил из знатного грузинского рода, бежавшего на запад после революции 1917 года в России).

- Чечня, - по слогам повторил президент, делая ударение на последний слог.

Генерал нажал клавишу и схема исчезла, уступив экран более мелкому изображению, где в орнаменте Черного и Каспийского морей предстал весь Кавказский перешеек с маленькой красной точкой на нем, отмечающей местонахождение Чечни.

- Боже милосердный! - воскликнул Клинтон. - Они даже меньше Израиля!

- Боюсь, что именно так, господин президент, - подтвердил генерал. - И эта территория находится в состоянии открытого мятежа против Москвы уже в течение нескольких лет. Кремль собирается навести там порядок и уже собрал вокруг войск не меньше, чем перед вторжением в Афганистан. Мы получаем постоянную информацию со спутников и не только со спутников. Москва готовит крупную военную операцию.

- Они совершенно рехнулись, - вздохнул госсекретарь Кристофер, - в своем маниакальном стремлении любым способом подтвердить былое величие, рухнувшее вместе с Советским Союзом. И уже не думают о последствиях...

- Что вы хотите сказать? - не понял Клинтон. На худом изможденном лице госсекретаря появилось подобие улыбки:

- Афганистан стал тем детонатором взрыва, который разнес СССР. Эта авантюра может послужить детонатором взрыва оставшейся части России.

- Вы преувеличиваете, Уоррен, - покачал головой президент, - Афганистан имел общую границу с Пакистаном, через которую шла помощь чуть ли не со всего мира. А здесь?

- Если вы мне позволите, сэр? - вступил в разговор Макридж из ЦРУ.

- Разумеется, Майк, - кивнул Клинтон. - Говорите.

- У Чечни, - сказал представитель ЦРУ, - общая граница с Россией. Через нее она получает больше помощи, чем Афганистан через границу с Пакистаном. Это будет война, господин президент, в которой на территории Чечни ОДНА ЧАСТЬ РОССИИ БУДЕТ ВОЕВАТЬ С ДРУГОЙ. Как в старые времена, когда для выяснения отношений между феодальными кланами выбиралась какая-нибудь отдаленная территория. Я, конечно, утрирую, сэр. Но именно в этом и заключается суть проблемы.

- Может быть, - неуверенно начал президент. - Нам следует сделать какое-нибудь заявление, чтобы остановить все это безумие...

- Только не сейчас, - предостерегающе поднял палец Макридж. - Это может их вспугнуть. Нас это вообще не должно никак касаться.

- В Москве у Пиккеринга уже пытались выяснить, как мы ко всему этому отнесемся, - вставил Кристофер.

- И что он ответил? - встревожился президент.

- Пиккеринг уже не первый год работает в странах третьего мира, - пожал плечами госсекретарь. - Он, естественно, ответил, что это внутреннее дело России.,

- Слава Богу! - успокоился президент. - Это же их территория. Не правда ли? - Клинтон повернулся к представителю ЦРУ. - Как вы думаете, Майк, сколько это все займет у Ельцина времени?

- По нашим сведениям, - ответил Макридж, - в Москве планируют все закончить за 10 дней. В худшем случае - за две недели. Но я думаю, господин президент, что все это продлится гораздо дольше. Много дольше, сэр. ГРАЖДАНСКИЕ ВОЙНЫ НЕ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ В ДВЕ НЕДЕЛИ. НИКОГДА. А ТЕМ БОЛЕЕ В РОССИИ. Я позволю себе повторить наш вывод. Это будет не война в Чечне, а война на территории Чечни одной части России с другой, мечтающей о реставрации былого величия. И закончится некоторой предварительной стабилизацией южного фронта, который еще значительное время будет иметь тенденцию к изменению. Главным образом, в северном направлении. Вы понимаете о чем я говорю, джентльмены...

1 декабря в 6 часов утра истек срок ультиматума, предъявленного генералу Дудаеву. Дудаев заявил о своей готовности к переговорам с президентом Ельциным. Разумеется, его никто не услышал. Все, затаив дыхание, ждали вторжения. Но Кремль молчал. А газеты хором отмечали 60-ю годовщину со дня убийства Кирова, обсасывая старые и выдвигая новые версии, включая и ту, что первый секретарь Ленинградского обкома застрелился сам от чувства вины перед товарищем Сталиным.

Лидера партии "Выбор России" Егора Гайдара очень беспокоили перспективы будущих выборов. "Если мы проиграем будущие выборы, - мудро изрек Гайдар, - то продолжим свои дискуссии в концлагере, если победители не предпочтут массовых расстрелов".

Его коллега по партии, председатель думского комитета по обороне Сергей Юшенков находился в Грозном, где был принят генералом Дудаевым. На осторожный вопрос Юшенкова, как президент Ичкерии относится к обещанию Кремля ввести на территории республики чрезвычайное положение, генерал улыбнулся и ответил, что Ельцину бы следовало беспокоиться о том, когда он, Дудаев, объявит чрезвычайное положение по всей России. Дудаев был явно в хорошем настроении, а потому пожаловал Юшенкова двумя русскими пленными по фамилии Дроздов и Прокопов. Оба совсем недавно служили в прославленной Таманской дивизии и без секунды колебаний рассказали слетевшимся журналистам, как сотрудники ФСК вербовали их для какой-то таинственной "наставнической деятельности" на разных окраинах бывшей империи.

19

В 14:10 и 15:40 снова налетели "неопознанные самолеты". Их было около десятка и на этот раз они явно нацелились разбомбить дом, где жила семья генерала Дудаева.

В разгар бомбардировки пресс-секретарь Ельцина Вячеслав Костиков озвучил заявление о том, что "Президент приступил к комплексным мерам с целью восстановления конституционного права на территории Чечни".

Из Чечни же совсем некстати пришло известие о том, что за каждую новую бомбардировку Грозного будет повешен один русский пленный. Тут забеспокоился даже министр обороны Грачев и не придумал ничего лучше, как позвонить в Грозный Юшенкову, прося не допустить публичной казни военнослужащих. Удивленный Юшенков ответил, что ему вообще ничего об этом не известно.

Чуть позже ФСК, видимо, чтобы восстановить свое пошатнувшееся реноме с вербовкой офицеров и солдат на кавказскую войну, сделало заявление, которое на фоне надвигающихся событий почти никто не услышал. Оказывается, продолжая следствие по делу об убийстве журналиста Дмитрия Холодова, контрразведка вышла на неназванного сотрудника ГРУ, видимо, кладовщика. У него обнаружена недостача нескольких тысяч специальных взрывателей к особым "диверсионным" минам.

Никто этого не услышал, поскольку по Москве уже шел устойчивый слух о предстоящем обмене 50-тысячных купюр. Несмотря на заверения Центробанка о нелепости подобных слухов, опытные жители, естественно, не верили ни одному сказанному властями слову, а магазины и ларьки немедленно прекратили прием указанных купюр.

А вице-адмирал из КГБ Жередевский в окружении Кургиняна, Борового и каких-то юных девиц рассказывал на ночь обывателям, включившим первую программу телевидения, о кознях ЦРУ против СССР и России.

2 декабря на торгах Московской Межбанковской валютной биржи курс доллара США достиг 3262-х рублей. Чуть позднее группа вооруженных лиц в масках и камуфляже оцепила здание столичной мэрии и пыталась прорваться в помещение банка "Мост", прдварительно уложив носом в мокрый снег охранников банка. Дюжий молодец в маске и с автоматом в руках в центре Москвы степенно бил сапогом в промежность лежащих ничком на мокром асфальте охранников, как выяснилось позднее, за не совсем приличные высказывания в свой адрес.

По вызову президента банка "Мост" Гусинского к зданию мэрии, мигая синими огнями и завывая сиренами, подлетели машины МВД и ФСК. Группа захвата ФСК ринулась на неизвестных в масках и в нерешительности остановилась. Те предъявили удостоверения, говорящие о том, что налетчики представляют службу безопасности Президента России. Другими словами, являются подчиненными генерала Коржакова.

Минут через 10 все разъехались, а еще через полчаса был снят с должности начальник управления ФСК по Москве и Московской области генерал Савостьянов. Снять его мог только Президент, что он и сделал.

Столица вся гудела, обсуждая небывалое проишествие. Говорили разное, что мол Гусинский не слишком быстро выделил 100 миллиардов рублей, которые требовались для реставрации охотничьих угодий президента Ельцина в Завидове, и что началась открытая война между всесильным фаворитом-временщиком Коржаковым и мэром столицы Юрием Лужковым, который якобы метит в президенты России. Другие уверяли, что Коржаков и Лужков, будучи соседями по дачам, не поделили какую-то делянку и таким образом выясняют отношения.

Сам же Коржаков, согласившийся дать интервью, улыбаясь, заявил, что его любимым занятием является охота на гусей. Президент банка "Мост" Гусинский сразу понял намек и укатил в Лондон.

На фоне столь явно выплеснувшейся на общественность "большой политики", когда в центре Москвы началась разборка не каких-то там безликих криминальных группировок, а мощных феодальных кланов Царства Российского, как-то померкли сообщения из Чечни. В частности, известие о том, что в ходе вчерашних воздушных налетов на Грозный 4 человека были убиты и 9 ранены.

Попутно выяснилось, что в руки Дудаева попали 120 российских военнослужащих, а не 70, как сообщалось ранее. Как брошенные дети они демонстрировали свои личные знаки, подтверждающие, что являются военнослужащими армии великой державы. Выяснилось, кстати, что среди них находится капитан Андрей Русаков, известный журналистам еще по штурму Белого Дома в октябре 1993 года. Капитан Русаков охотно поведал, как его завербовали через Особый отдел, пообещав выплатить 150 миллионов семье в случае гибели.

Газеты отмечали, что в России берут верх дурные традиции, безответственность и некомпетентность. "Русские солдаты-наемники гибнут и томятся в плену ради того, чтобы привести к власти авантюриста Хасбулатова и уголовника Лабозанова".

Тут же откликнулась ФСК, несмотря на царивший в конторе скандал и переполох, в связи с отстранением от должности генерала Савостьянова. Руководитель ЦОС генерал Михайлов, покусывая губы, категорически опроверг какую-либо причастность его ведомства к захваченным в Грозном российским военнослужащим и, кстати, выразил недоумение по поводу того, что их называют "наемниками".

"Они воюют, - пояснил генерал, - на территории России и за ее интересы и их следует называть не "наемники", а "добровольцы". Никто принципиально не возражал. Все только задавали вопрос: почему Россия, за интересы которой воюют в Чечне солдаты, так упорно от них отказывается? В то же время и. о. генерального прокурора России Ильюшенко отчитался перед общественностью по поводу помещенной в газете "Московский Комсомолец" статьи "Паша-Мерседес", где имя министра Павла Грачева напрямую связывалось с убийством Дмитрия Холодова, а заодно говорилось о пристрастии генерала армии к дорогим "иномаркам", каковых у него было шесть и все "Мерседесы".

И. о. генпрокурора пояснил, что "Мерседесы" были приобретены генералом для служебных нужд с разрешения президента Ельцина, а такого понятия как "коррупция" в российском законодательстве просто нет. И призвал "приструнить прессу".

А на Грозный продолжают падать бомбы с "самолетов оппозиции". Думские депутаты Юшенков и Памфилова, прибывшие в Грозный за русскими солдатами, сидя в бомбоубежище, заявили, что Грозный бомбят "безусловно российские самолеты" и призвали Ельцина прекратить этот фарс.

Сам же Ельцин в это время вручал кресты инвалидам - участникам марафонского забега на колясках. Президент был в прекрасном настроении, шутил и смеялся. Генерал же Коржаков, напротив, был мрачен. Время шло, а от Ельцина не только невозможно было добиться приказа к выступлению, но даже выбрать время, чтобы зачитать ему аналитическую записку, над которой его люди трудились два последних квартала, указав единственный возможный путь вывода страны из хаоса и сетей сионистского заговора. Вчера Президент полдня проболтал с Алевтиной Федуловой - бывшей главной "пионеркой" СССР, а ныне главой фракции "Женщины России" в Думе, сегодня - инвалидам ордена вручает. Нет, все это, конечно, полезно, но нужно подумать и о спасении Отечества и
начать наконец "настоящую охоту на гусей".

Генерала Коржакова, порой, просто поражала непоследовательность Президента. Как Иван Грозный - неделю убивает, неделю кается. Над этим еще товарищ Сталин посмеивался. Над непоследовательностью. Уж больно охмурили Бориса Николаевича в свое время эти, извините за выражение, демократы. В 9-м управлении КГБ, где Коржаков начинал свою опасную службу, такое охмурение совершенно справедливо называли "идеологической интоксикацией". Пришлось влить в Бориса Николаевича мощное противоядие.

Как-то недавно художник Илья Глазунов - один из немногих, по мнению Коржакова, по-настоящему талантливых русских художников - написал большую картину, на которой был изображен православный человек, голый по пояс, но в военных бриджах и -сапогах, вздымающий к небесам не крест, но автомат Калашникова. А на пряжке у него, как у гитлеровских солдат (правда, по-русски) начертано: "С нами Бог!" Картина называлась "Проснись, Россия!" Выставленная в Манеже эта картина вызвала много шуму. Особенно это - "С нами Бог". Пряжки солдат вермахта еще у очень многих были в памяти. Кто-то что-то напел Ельцину о "фашизации искусства" и он так разгневался, что чуть было не приказал турнуть Глазунова из российских академиков.

Но, паря веничком Президента в баньке, Коржаков проникновенно объяснил ему своими словами, как об Россию-матушку ноги ныне вытирают все, кому не лень. Эстонцы и латыши, чеченцы и просто черные. А Россия одна одинешенькая без рубахи нательной стоит, но с автоматом и на Бога уповает.

Аж прослезился Борис Николаевич. Сам в Манеж на следующий день лично пожаловал. Глазунов, как увидел Президента, весь затрепетал, решил видно, что настал его конец. Картина Ельцину понравилась. Это был как раз его уровень понимания искусства. Глазунов сбивчиво начал было объяснять, что он, собственно, хотел выразить в своем призыве "Проснись, Россия!", но Ельцин его прервал.

Из вчерашних объяснений запомнил Президент почему-то только про эстонцев, как они у себя права русского населения нарушают. А потому и сказал: "Эстонцы, понимаешь, закон свой о гражданстве приняли..."

"Вот, вот, - согласно закивал головой художник. - Я вот именно это и хотел показать, Борис Николаевич".

Президент пожаловал Глазунова поцелуем и обещанием, что вскоре Россия проснется. После чего удалился.

Это была очередная оплеуха, которую Президент публично закатил своей любимой "демократической общественности", что-то там кричащей о фашистской угрозе и реставрации тоталитаризма. С этими претензиями демократы почему-то постоянно аппелировали именно к Президенту и, надо сказать, что он их временами милостиво выслушивал. Послушал он как-то, что в Петербурге ФСК заправляет некий Черкесов, прославившийся в коммунистические времена яростным преследованием всех инакомыслящих, чье имя даже стало нарицательным в городе на Неве. Поахал Президент вместе с "демократической интеллигенцией", а через пару недель подписал указ о производстве того самого Черкесова в генерал-лейтенанты. Или, скажем, чего только "демократы" не говорили Президенту о губернаторе Приморья Наздратенко: что клейма на нем ставить негде, что творит он в крае такой произвол, что его даже тоталитарным назвать нельзя. Даже в восточных деспотиях древности больше было законности. Вызвал Ельцин Наздратенко в Москву и сам вручил губернатору орден "За личное мужество".

Бывали, правда, и обратные случаи.

Уж сколько раз генерал Коржаков подсказывал Президенту, что пора уже давно разогнать так называемое "Управление по правам человека при Президенте России", возглавляемое бывшим политзэком Сергеем Ковалевым, находящемся на службе у международного сионизма. Президент выслушивал благосклонно, но управление все не разгонял.

Сергея Ковалева, правда, к особе своей допускать перестал. И то хорошо.

А потому не без оснований боялся генерал Коржаков, что охмурят Президента снова и пойдет он на переговоры с Дудаевым, дабы мирно решить чеченскую проблему и снова опозорит на весь мир Россию, вынужденную договариваться с бандитами вместо того, чтобы их уничтожить. Пока, правда, иногда с трудом, удавалось делать все, чтобы ничего подобного не произошло, перекрыв всем "жидовствующим" вообще дорогу к главе государства.

"Откройте огонь и вы объедините нацию!" - мудро заметил кто-то из великих прошлого. Но нацию нужно подготовить к открытию огня, чтобы она сама этого жаждала.

В недрах ФСК и МВД обдумывали всевозможные варианты. Например, организовать взрыв чеченцами какого-нибудь объекта "повышенной опасности". Нет, подобный вариант бумерангом ударит по самим "органам": почему допустили? Кроме того, вместо "объединения нации" может вызвать неконтролируемую  панику среди населения. Лучше, скажем, выглядит захват чеченцами в Москве "детского садика" или "автобуса с мирными жителями".

Но стоило провести генералу Коржакову? одно совещание с ответственными работниками на эту тему, как весь план на следующий день попал в газеты. Работать было совершенно невозможно!

Между тем, из Чечни вернулись депутаты Юшенков и Памфилова, привезя с собой двух российских пленных, пожалованных Дудаевым: лейтенанта Дмитрия Вольфовича и рядового Александра Данилова. Лейтенант Вольфович служил в элитной Кантемировской дивизии и был завербован сотрудниками ФСК в Чечню за 6 миллионов рублей со специальными дополнительными выплатами в случае ранения или гибели.

Узнав об этом, командир Кантемировской дивизии генерал Поляков демонстративно подал в отставку. Как русский офицер он был возмущен, что ФСК за его спиной вербует куда-то его подчиненных. Однако благородный жест генерала не вызвал никакого общественного резонанса.

Гораздо больший интерес вызвало сообщение о том, что командующий 14-й российской армией знаменитый генерал Лебедь разоблачил и поймал бывшего майора КГБ, а ныне ФСК Будника, собиравшего на него компромат. Напившийся до бесчувствия контрразведчик потерял служебное удостоверение и был "сдан" собственным секретным источником по кличке "Ромашка".

В тот же день был опубликован указ президента Ельцина, повелевавший изучать в школах Конституцию Российской Федерации.

20

Бывший вице-президент Руцкой, недавно выпущенный по амнистии из тюрьмы, неожиданно объявившись в Кемерово, поклялся, что когда он станет президентом, "все нынешнее правительство во главе с Ельциным отправится на скамью подсудимых".

В Чечне же русские пленные, ожидая решения своей судьбы, занимались ремонтом своих бывших танков, захваченных Дудаевым.

Сдав привезенных пленных, полковник Юшенков заявил, что сам видел в Моздоке самолеты и вертолеты с закрашенными опознавательными знаками и потребовал привлечения к уголовной ответственности всех причастных к этой авантюре. Юшенков продемонстрировал кассету с показаниями сбитого чеченцами летчика, где он признавался, что работал летчиком-испытателем на самолеторемонтном заводе под Ставрополем и был завербован ФСК за 10 миллионов рублей плюс гробовые.

Параллельно с Юшенковым собрал журналистов и председатель госкомпечати Грызунов, слывший либералом из АПН.

Грызунов разъяснил журналистам, что нынешние отношения с Чечней развиваются на двух уровнях: силовом и политическом. Он признал, что три мощных военных группировки, развернутые по периметру чеченских границ, будут приведены в действие, когда будут исчерпаны все варианты компромиссов. Из всех компромиссов, которые пока предлагались Чечне, было предложение о безоговорочной капитуляции и разоружении.

Москва всячески подчеркивала, что это единственная тема, которую она готова обсуждать с генералом Дудаевым.

В конце своего выступления Грызунов неожиданно обвинил Дудаева в трусости, поскольку тот собирается воевать не сам, а посредством своего народа. Можно было подумать, слушая Грызунова, что Ельцин уже несколько раз предлагал Дудаеву решить дело поединком, а тот посылал вместо себя "свой народ". От ответа на вопрос: существуют ли какие-нибудь другие способы ведения войны, как "не посредством собственного народа". Грызунов уклонился.

На следующий день, 4 декабря, в Москве объявился сам миротворец Хасбулатов, чудом унесший ноги из Чечни вместе со своими сообщниками. С бывшего "спикера" все было, как с гуся вода. Не моргнув глазом, он заявил, что его миссия в качестве "миротворца" закончена. "Россия вводит войска в Чечню, и я не могу больше контролировать ситуацию". И мгновенно исчез.

Не будем судить его строго, а лишь вспомним, что Хасбулатов принадлежит тоже к тому же гордому и непокоренному народу, который называют чеченским. Еще великий русский генерал - либерал Ермолов - человек умный и наблюдательный, изрек: "Чеченцы не подлежат перевоспитанию. Их нужно истреблять".

Грудным ребенком в феврале 1944 года Руслан Хасбулатов в нетопленой теплушке товарного вагона ехал на руках у рыдающей матери в Северный Казахстан навстречу неизвестности. Мать, отогревающая своим теплом шестимесячного Руслана, рыдала потому, что уже от холода, голода и издевательств конвоя погибли ее муж и отец.

Если чудом уцелевший и выросший Руслан, как и положено в традициях его народа, поклялся отомстить за унижение своей страны, своего народа и своей семьи, то, право, он вполне мог чувствовать себя великим триумфатором.

Все помнят, с какой мощной энергией великого дрессировщика, за малым не щелкая бичом, он управлял куклами и манекенами на арене, именуемой Верховным Советом России. Насколько близок он уже был к верховной власти. С какой легкостью он навсегда опозорил Россию, вынудив ее открыть огонь из танков и БТРов в собственной столице, когда горел Дом правительства, мэрия, Останкино, сыпались стекла из витрин и окон "столицы мира" и трупы валялись на улицах.

Вернувшись из тюрьмы на волне непримиримых социально-политических противоречий, бушующих в России, он в кратчайший срок простыми и бесхитростными методами втравил Россию в позорную и неверную колониальную авантюру, отомстив сразу и России, и Чечне за то, что ни там, ни тут ему не нашлось достойного места.

Пусть это только наши предположения, но их необходимо иметь в виду при оценке целой череды событий, неумолимо ведущих нашу страну по пути в преисподнюю...

В то время, как Хасбулатов вернулся в Москву, чтобы оттуда наблюдать за продолжением своей миротворческой миссии, в Грозный вылетел Владимир Жириновский, который последовательностью собственных взглядов мог бы посоперничать с самим президентом Ельциным.

Еще вчера главный "либерал" России, брызгая, по своему обыкновению, слюной, истерически орал, что нечего депутатам ездить к Дудаеву и выкупать у него русских солдат как баранов на базаре. Но, видимо, переубежденный мудрыми советниками, решил, что неплохо будет заработать небольшой политический капитал на совместной глупости отечественных спецслужб, правительства и министерства обороны.

Жириновский собрался в Грозный, а Президент улетел в Будапешт, настроенный крайне воинственно. Все гороскопы, представленные ему астрологическим отделом Службы Безопасности, говорили о том, что именно декабрь 1994 года по состоянию солнца, луны и планет является тем ключевым месяцем второй половины века, когда предпринятые решительные шаги автоматически вернут России статус великой державы и вознесут ее даже выше покойного Советского Союза на страх врагам, как внешним, имя которым легион, и внутренним, каковых еще больше. Президент был настроен воинственно. Пригрозив западу заменить холодную войну холодным миром, Ельцин в самой резкой форме высказался против планов вступления бывших сателлитов СССР по рассыпавшемуся Варшавскому пакту в НАТО и, наконец, напомнил, что Россия хотела бы побыстрее получить те шесть миллиардов долларов, которые ей пообещал Международный валютный фонд. А то, пообещал он, демократические реформы в России могут прекратиться.

Пока президент Ельцин пугал Запад отменой демократии в России и перспективой холодного мира, министр обороны Грачев вылетел в Моздок. В интервью перед отлетом он признал, что Грозный "бомбили российские самолеты", указав, что их целью были "только военные объекты", а бомбометание было "точечным". Попутно выяснилось, что штурмом Грозного руководили вовсе не Хасбулатов с Лабазановым, как можно было подумать, а сам генерал Александр Котенков - бывший глава Правового управления при Президенте, впавший в немилость еще со времен скандального дела "генерала" Якубовского, ныне сидящего в петербургских "Крестах".

Пока генерал Грачев летел в Моздок, его первый заместитель и бывший командир в славные времена Афганской войны генерал Громов - тот самый Громов, что так эффектно выводил через пограничный мост разбитую армию из Афганистана, а сам перешел этот мост последним и пешком под аккомпанемент боевых комсомольских песен Розенбаума; неожиданно выступил с резким заявлением против военной истерии вокруг Чечни, предостерегая призраком нового Афганистана. Все уже заметили, что отношения между двумя "афганскими" героями Громовым и Грачевым давно стали напряженными, но генерал Громов отказался комментировать этот вопрос.

Со следующим заявлением в этот день снова выступил "последняя надежда российской демократии" Егор Гайдар. Хотя Гайдар не любил генерала Громова нисколько не меньше, чем Грачева, говорили они примерно одно и то же. Надвигающийся на страну грозный призрак безумия, привел к блокировке совершенно полярных сил в попытках мобилизации во имя недопущения катастрофы. Гайдар прямо назвал имена тех, кто несет ответственность за происходящие в Чечне события. Это - Олег Лобов, Олег Сосковец, Николай Егоров, Сергей Степашин и Павел Грачев. Президента осторожный Егор Тимурович не назвал, отметив только негативное влияние перечисленных лиц на особу Президента.


Вы здесь » ОСН "За Родину" » Библиотека » «Хроника чеченской бойни и шесть дней в Буденновске» Игорь Бунич